Шинар сел с другой стороны, приложил руку к груди короля. Тот еле заметно вздрогнул, но быстро затих.
— Вы помните, когда почувствовали себя неладно? Не сейчас, раньше?
— Отстаньте от меня, — вновь поморщился Аделик — Оставьте меня в покое, ради всего святого.
— Не могу. — Шинар сжал зубы и прикрыл глаза.
Ничего не происходило. Ровным счётом. Он просто сидел, погрузившись в себя, брат кривился, будто его кожу под ладонью жгло сквозь рубашку. Разок попытался стряхнуть руку, но слишком слабо.
Наконец, жених встрепенулся. Подарил мне глубокий взгляд… и кивнул прочь. Я застыла.
— Аделик, пожалуйста. Что бы с тобой ни происходило, ты должен это побороть! Об остальном мы позаботимся.
Прежде чем выйти, я наклонилась, слабо обняла брата и прислонилась губами к его лбу, действительно горячему. Он больше не ответил.
Зато Шинар, остановившись перед советниками, окинул их хмурым взглядом.
— След магии чёткий и сильный, — уронил он слова, которые сжали мне сердце.
Я закрыла глаза. Приложила руки к вискам.
— Но ведь у отца всё выглядело иначе! — воскликнула, не сдержавшись. — Он…
Просто заболел. Не терял интереса к жизни. Не швырял корону и не смотрел невидящим взглядом в потолок. Зато… я вдруг поняла: тому, что сейчас творится с Аделиком до страшного подходят слова, однажды оброненные женихом. Все проклятья, связанные с дурманом, разрушают разум! Потому что мой старший брат… может быть сколь угодно мягким, и добрым, и недостаточно решительным — но он никогда бы в здравом рассудке не бросил нас с Саром во время ссоры.
— Вы можете что-нибудь сделать? — отринув мысли, задала я единственный вопрос, что имел значение. Единственному человеку, с которым связывала надежды.
— К сожалению, пока не знаю, — отозвался Шинар.
Сердце стучало в ушах, заглушая прочие звуки.
"Нет, нет, должен быть выход — жених же сам говорил, что проклятья можно снять!
Нужно просто найти то, что действует на Аделика. Или тех, кто его наслал! Дурман… асхемцы… Сирхем, который ровно до нашего вторжения говорил с братом — о чём, с какой целью?! Я спросила об этом советников, и Балуар разъяснил подавленно:
— Лорд возмущался нашим решением. Позволил себе… нелестно высказаться о его величестве, но не подходил близко.