Ближашейго из литанийской стражи нашли шагах в пятидесяти — чтобы услышать, что он прибежал на шум и Сирхема не видел! Пропали двое людей у боковой лестницы, а это значит…
Через минуту, когда я чуть не начала сходить с ума, примчался бледный Патресий.
— Где ход? — набросилась я на него.
Распорядитель, тяжело дыша, махнул рукой в сторону. Повёл: сначала к пути вниз, затем — в комнату рядом. Взволнованно бормоча, залез в старый шкаф, покопался там — и задняя стенка вдруг гулко поехала внутрь.
Убедиться, что ходом пользовались, оказалось до болезненного легко.
Я едва сдержала возглас.
Поразительно, но он тоже был оглушён — это выяснили быстро. Картина едва укладывалось в голове, но времени думать просто не нашлось.
— Не волнуйтесь, ваше высочество! Охрана их задержит…
— Очень надеюсь! — выдохнула я. Повернулась к воину не из личных: — Найдите Неллера и Балуара. Скажите, чтобы ждали нас… Патресий, а вы ведите!
И мы ринулись прочь — теперь я бежала отчаянно.
Никаких сомнений — только мысль о том, что нужно обязательно успеть. Распорядитель заверил, что по ужайшему тайному ходу можно продираться с четверть часа. Нам же должно хватить пяти минут.
Лестница вниз. Три пролёта — мы у чёрного входа. Перед глазами раскинулся тёмный сад.
Я закусила губы: подумала бы, как остановить асхемского посла! В чём я могу его обвинить? Он поил зельем Маас.
Это должно впечатлить его людей. Нужно задержать Сирхема, привести обратно, а дальше допросить всю делегацию. Кто-нибудь даст зацепку. Укажет на одурманенных слуг и попытки очернить Сарена. Или мы просто поймём, как действует проклятье, тогда асхемца ничто не защитит.
А может, он единственный знает, как повернуть ритуал вспять и спасти Аделика… Нет, упустить его просто нельзя!
Мир перед глазами плыл, лёгкие жгло огнём — но я едва обращала внимание.
Со мной.
Маленькая калитка. Удивлённые охранники. Для них я тоже выдохнула приказ: бежать на шум, если услышат. Вот мы за пределами сада, почти рядом со сквером.