– Да на здоровье!
– Вот и договорились! Цену я назначу сам, коль ты ее не знаешь.
– Попробовать можно, но должна предупредить: я мало рисую картин, я специализируюсь на дизайне интерьеров.
– Разберемся. А сейчас можно пригласить будущую великую художницу на танец?
Юлька танцевала с ним, вдыхала запах его одеколона, кожи – запах Ильи, и от его близости и шампанского у нее кружилась голова. Но Адорин остановился на середине мелодии, отстранился от Юльки, не выпуская ее руки.
– Устал я что-то, Рыжик, сил нет на танцы, извини, пожалуйста.
Они вернулись за стол. Папа с мамой танцевали. Юлька посмотрела, как они двигаются, и неожиданно для самой себя спросила:
– Как ты живешь, Илья?
Адорин удивленно поднял брови.
– Тебе действительно интересно? – недоверчиво спросил он.
– Конечно! – удивилась теперь Юлька. – Ты же знаешь, меня интересует все, что связано с тобой!
– Нет, не знаю, – произнес он и закурил. – Можно? – запоздало спросил, показав на сигарету.
– Да кури на здоровье! – отмахнулась Юлька.
– Сложно живу, Рыжик! – подумав, ответил он. – Устаю, работаю много, Тимку почти не вижу, скучаю по нему до одури.
Он снова помолчал, думая о чем-то своем, но Юлька не дала ему погрузиться в тягуче непростые мысли:
– Как тебе в бизнесе? Уютно? Как ты перестроил себя после науки?
Он совсем обалдел. Уставился на нее, как на полтергейст.
– Рыжик, ты задаешь такие точные, в десятку, вопросы! Меня никто об этом не спрашивал!
– А ты сам, по своей инициативе, с кем-нибудь говорил о своих делах?
– Нет, времени нет на задушевные беседы, да и не тянет на откровения.
– А зря. Каждому надо, пусть иногда, но обязательно выговорить свои проблемы, пожаловаться, поделиться.
– Или нарисовать. А ты, Юль, рассказывала кому-нибудь, что так сильно тебя мучает?
– Я думаю, ты очень хороший, удачливый бизнесмен! – усмехнулась Юлька. – Ты так красиво ушел от моего вопроса, переведя стрелки на мою персону.
– Ты, Рыжик, тоже не стала отвечать! – рассмеялся он.
"Но Юлька не поддержала его веселья и, как обычно, не любя всякие ходы-выходы, заходцы с выкрутасами и намеки, спросила прямо:
– Тебе было очень плохо? Трудно? Совсем?
– Терпимо, Юлечка, – перестал смеяться Илья, – теперь все наладилось, вошло в устойчивую колею.
– Ясно, – кивнула Юлька, – откровений не будет. А чего ты развелся? Нашел другую женщину?
– Ого! – воскликнул папа, отодвигая стул для мамы.