Пару раз они обедали вместе в его перерыв. Сидя с ней за столиком в кафе, разговаривая, Илья похваливал себя мысленно за то, что справляется со своими эмоциями, не давая желаниям и воображению ни одного шанса.
«Молодец, господин Адорин, – говорил он и пугался. – Может, возраст?»
Но, посмотрев на Юльку, тут же успокаивался, чувствуя рвущуюся к ней и жестко контролируемую страсть.
«Ни хрена! Просто выработал рефлекс все связанное с ней себе запрещать! Да, наверное, и «Поиск» помог».
Юлька расспрашивала про его дела, трудности, ей было все интересно, по-настоящему, искренне, рассказывала о себе, о проектах, работах, учебе.
А вскоре Юлька исчезла из поля зрения Ильи, закончив свои дизайнерские дела с его сотрудницами.
Адорин иногда звонил Расковым, они рассказывали, как у дочери дела, благодарили за его участие и помощь девочке, звали каждый раз в гости. Но Илья ограничивался, в силу занятости и нежелания теребить больное, редкими встречами в праздник или по случаю чьего-нибудь дня рождения.
Но не удержался и сходил в гости к обеим сотрудницам, которым Юлька делала дизайн, в очередной раз удивившись и поразившись ее одаренности.
Она блестяще закончила институт, по случаю чего Расковы пригласили Илью в ресторан.
Адорин не хотел ехать, но все-таки поехал. Привычно волновался, что будет рядом и придется контролировать каждое слово, но оказалось зря. Собрались все Расковы: бабушки, дедушки, еще две Юлькины подруги по институту и их родственники.
«Вот и хорошо!» – отпустил себя Илья.
Юлька была так хороша! В вечернем наряде, со сложной изысканной прической. И он смотрел, смотрел, разрешая себе тепло внутри и немного мечтаний.
А что? Ну хоть раз можно же!
Илья подарил ей бирюзовые серьги в золотой оправе и браслет, в тон кулону, подаренному им, который, он знал и всегда отмечал про себя при встречах, Юлька никогда не снимает.
Адорин сел на другом конце стола, подальше от нее, отказавшись от предложенного места рядом, и наблюдал за Юлькой издалека.