Юлька интуитивно вела себя так правильно, что, скорее всего, именно ее присутствие дало Адорину силы держаться в эти жуткие, похожие на пытку часы. Как совсем юная девочка почувствовала, что надо делать и как вести себя? Она не плакала, не сделала ни одного жалостливо-успокаивающего жеста, не говорила никаких пустых и не нужных в тот момент слов, вообще ничего не говорила. Юлька держала Илью за руку, и в ее глазах отражалась его боль, словно она была одна на двоих. Его маленький, сильный и мудрый Рыжик! Спасительница и мучитель!
Когда уставший врач, не тот, который говорил с ними, а другой, видимо, оперировавший кого-то из родителей, вышел к ним и сказал, что все в порядке – у обоих операции прошли успешно, и есть шанс, что пациенты поправятся полностью, – Юлька разрыдалась.
– О господи! О господи!
– Что ж вы плачете, девушка? – удивился доктор.
– От счастья! – заливалась слезами Юлька.
Илья обнял ее одной рукой за плечи и прижал к своему боку, стараясь успокоить.
– К ним можно? – спросил он врача.
– Ни боже упаси! О чем вы говорите! – снова удивился их бестолковости доктор. – Они еще не пришли в себя после наркоза, разговаривать, двигаться и тем более волноваться им обоим категорически запрещено!
– Но за ними следить нужно, я не знаю, уход какой-то! – растерялся Илья.
– Наухаживаетесь еще! – махнул врач рукой. – Несколько суток им будут вводить обезболивающее постоянно.
– Как ухудшится?! – ахнула Юлька.
– Все может быть. Оба не молодые, а возраст…. Будем надеяться на лучшее. Оставьте свой телефон у дежурной медсестры, она вам расскажет, что надо приносить.
Юлька настаивала, чтобы они ехали к ним домой, и дважды повторила медсестре свой номер телефона.
– Я записала, девушка, – сказала медсестра. – Я записала оба номера, не волнуйтесь! Идите с мужем домой и постарайтесь выспаться. Вы знаете, сколько времени?
– Сколько?
– Полтретьего ночи, или утра уже.
– Он мне не муж, – невпопад произнесла Юлька.
– Да какая разница, – устало ответила медсестра, отмахнувшись.
Расковы не спали, ждали.