Решительно подойдя к спящему, Юлька посветила ему в лицо. Надо же убедиться, что гость на месте!
Он проснулся, заслонил рукой лицо от луча света и спросил:
– Юль, это ты? Что случилось?
– Ничего, я хотела проверить, не испарился ли ты! – ответила она.
Илья рассмеялся, сел и похлопал по дивану рукой, приглашая ее сесть рядом.
– Садись.
Юлька проворно забралась на диван.
– Мы ведь уже выяснили, что я не древнегреческий бог, а вполне живой и реальный русский.
– Я так, на всякий случай – объяснила Юлька.
Он погладил ее по волосам и спросил:
– Откуда у тебя такие красивые рыжие кудри?
– Говорят, от прабабушки, папиной бабушки.
– Так сложилось. Вы далеко живете, а я рядом с институтом, где мы работаем. Поэтому, если мы засиживаемся там допоздна, то идем ко мне домой.
– А ты один живешь?
– Нет, с родителями.
Он помог ей слезть с дивана, чмокнул в макушку. Развернул к выходу и легонько подтолкнул.
– Иди. Спокойной ночи.
– Угу, – пробормотала Юлька и поплелась к себе в комнату.
Как только она удостоверилась в наличии объекта на месте, на нее навалилась непреодолимая сонливость.
Юлька была рыжей. Огненно-рыжая, непослушная, вся в кудряшках копна волос, с которой могла справиться только мама, заплетая ее в косички, ужасно раздражала Юльку и доставляла массу хлопот.
– Мамочка, – просила Юлька, терпя пытку косичками. – Давай пострижем эти волосы коротко-коротко!
– Тогда ты вся будешь в мелкую кудряшку. Ты этого хочешь?
– Не очень, – вздыхала Юлька. – Но и терпеть это мне надоело!
– Юлька, да за такие волосы большинство женщин душу бы продали, а тебе они достались даром!
– Зачем душу, я и так отдам с удовольствием!
– Вот вырастешь, станешь девушкой, тогда и оценишь, какое богатство имеешь! – успокаивала мама.
Юлька родилась с ярким, морковного цвета чубчиком.
– Марина! Надо назвать ее Лилией! – вздыхал от счастья папа, рассматривая дочь. – Она такая беленькая, нежная, и волосики рыжие, прямо рыжая лилия!
– Да какая лилия?! – смеялась мама. – У нее уже сейчас характер, как у «предводителя краснокожих», а ты – лилия!
Папа не желал слушать никакой критики в адрес дочурки, его «нежного цветочка».