— Или выздоровела, — возразил Лерган, спрыгивая на землю. — Есть только один способ выяснить, что случилось, — увидеть самому.
Камерон и сам это понимал и, превозмогая страх, направился к палатке. Подойдя к толпе, он вдруг замер на месте, недоуменно оглядываясь по сторонам. Разглядев в толпе Лергана, он увидел, что у кузена такой же потрясенный вид. Кто-то пел. Хотя этим словом нельзя было описать доносившиеся из палатки звуки. Это было не просто пение, а волшебство. Голос, чистый, сильный, звонкий, завораживал слушателей.
Но вот пение стихло, и из палатки высунулась рука.
— Кто это пел? — потрясенно спросил он юношу.
— Джиллиана, — прошептал восхищенно Дональд.
— У малышки такой голос?! — Лерган даже не попытался скрыть изумление.
— Да. Не знаю, где она научилась так петь. Малыш Роб всегда рыдает, когда ее слышит.
— А почему же я никогда раньше ее не слышал? — поинтересовался Камерон.
— Потому что она начала петь, только когда Эвери заболела и когда вас не было в лагере. Энни утверждает, что ее пение успокаивает Эвери, но малышка Джилл очень застенчива. Чтобы заставить ее петь, Энни пообещала, что никто не будет ее слушать, а тем более просить спеть еще.
— Так, значит, это Энни махала рукой нам из палатки? Энни давала понять, что Джиллиана заканчивает петь и чтобы все поскорее убирались прочь? — Дональд кивнул и бросил озабоченный взгляд на палатку.
Как только Дональд ушел, Лерган повернулся к Камерону.
— Как ты' думаешь, малышка Джилл понимает, что у нее ангельский голос? — спросил он.
— Скорее всего нет, — пожал плечами Камерон. — Наверное, она догадывается, что поет хорошо, и скорее всего понятия не имеет, что, услышав ее пение, взрослые мужчины плачут как дети.