— Это я должен тебя благодарить. В конце концов, мне досталась самая приятная часть, а тебе самая трудная. Ты действительно хорошо себя чувствуешь? — тихо спросил он.
— Да, только устала. — Эвери зевнула, глядя на сына. — Мне кажется, он будет похож на тебя и малыша Алана.
— Бедняжка…
— Ну почему? Ведь ты такой красивый."
"— Ты слепа, любовь моя, но я ежедневно благодарю за это Господа. — Запрокинув Эвери голову, Камерон крепко поцеловал ее в губы. — Я люблю тебя, мой котеночек.
Эвери погладила мужа по небритой щеке.
— И я тебя люблю, мой темноглазый рыцарь. Внезапно Камерон застонал и зарылся лицом в волосы жены.
— Знаешь, чего мне сейчас хочется? — спросил он.
— Знаю. Мне тоже, но придется потерпеть с месяц.
— С месяц?
Эвери зевнула, и Камерон устроил ее поудобнее в своих обьятиях.
— Целый месяц. Четыре длинные недели, — прошептала Эвери и закрыла глаза. Она больше не могла бороться со сном.
— Что ж, придется потратить это время с пользой.
— Это как?
— Пополнить наши запасы ежевичного джема, — пояснил Камерон и улыбнулся, когда Эвери, рассмеявшись, вдруг заснула.
Убедившись, что она крепко спит, Камерон неохотно встал с кровати и осторожно взял сына у нее из рук. Эвери права, подумал он, неся малыша к колыбельке, Торманд наверняка будет похож на него. И Камерон испытал небывалую гордость оттого, что у него теперь два сына, и осознал, что в том, что он может испытывать это чувство, немалая заслуга Эвери. Он, прежде всегда считавший себя уродом, казался себе красавцем, когда Эвери смотрела на него.
Ее любовь и страсть сделали его таким.
— Я поделюсь с тобой секретом счастья, сын, — прошептал Камерон, кладя младенца в колыбельку и аккуратно укрывая его одеяльцем. — Ты вырастешь похожим на меня, хотя некоторые недалекие люди могут счесть это зловещим предзнаменованием. Не обращай на них внимания. Наплюй, если они будут говорить, что ты похож на дьявола, потому что у тебя смуглая кожа, душа чернее ночи и такие же черные глаза.