Дама моего сердца

Она слишком долго сопротивлялась, если он никак не может уразуметь, что сейчас ему надо действовать, а не рассуждать о ее наивности. Как же его соблазнить? Ведь у нее совсем нет опыта, а он не хочет ей помочь. Эвери попыталась вспомнить все, что она слышала от своих родственников мужского пола о том, что им нравится, и то немногое, что ей удалось подсмотреть. Глубоко вздохнув, чтобы набраться храбрости, она подошла к Камерону и положила руку на его широкую, гладкую грудь. Камерона бросило в пот. Он взглянул сначала на маленькую изящную ручку, которая прожигала его огнем, потом на лицо Эвери.

Она с любопытством смотрела на него, и в то же время в ее глазах читался явный вызов. А что, если она решила довести его до умопомрачения, а потом оттолкнуть? С ним уже играли раньше в подобные игры: сначала манили, а потом, в самый последний момент, отталкивали. Однако он инстинктивно чувствовал, что Эвери не способна на такое хотя бы потому, что понятия не имеет, какой властью обладает над мужчиной, в частности над ним. И все-таки он не мог понять, чего она добивается.

— Так ты считаешь меня наивной? — прошептала Эвери. — Но почему?

— Я начинаю думать, что ты колдунья, — тоже шепотом ответил Камерон и, не в силах удержаться, положил свою руку поверх ее маленькой ручки, удерживая ее на своей груди. — Только они умеют так мучить.

— Разве я тебя мучаю? Мне еще никто никогда такого не говорил.

— Значит, мужчины у вас в Донкойле либо слепы, либо круглые дураки.

— Ты мне льстишь, Камерон? — И Эвери положила другую руку ему на талию, чтобы удержаться на ногах, — как она надеялась, вид у нее при этом был невозмутимым.

— Ах ты дерзкая девчонка! — хмыкнул Камерон и прерывисто вздохнул: Эвери легонько провела рукой по его спине. — Смотри, ты играешь с огнем. По правде говоря, я не понимаю, какую игру ты затеяла.

— А кто говорит, что я затеяла какую-то игру?

И Эвери провела рукой по его животу. Камерон вздрогнул и порывисто стиснул ее руку. Эвери и сама поразилась тому, что имеет над этим мужчиной столь огромную власть.

Рано радоваться, осадила она себя. Камерон не знал женщины целых три года, так что возбудить его ничего не стоит. А может, она ошибается? Может, права Энни, утверждая, что Камерон воспылал страстью именно к ней? Маловероятно, с грустью подумала она. Ведь еще никогда ни один мужчина не обращал на нее внимания, не говоря уже о том, чтобы воспылать к ней страстью. Что ж, пусть так. Но уж если она затеяла эту опасную игру, значит, нужно идти до конца.