— Только сейчас я до конца осознала, что пришлось пережить маме.
— Должно быть, она храбрая и находчивая женщина. — Камерон пытался подавить ярость, вызванную рассказом Эвери.
Она поцеловала его в грудь и мгновенно почувствовала ответную реакцию, однако Камерон, по-видимому, решил держать себя в руках, поскольку никаких попыток заняться с ней любовью не предпринимал. Хотя Эвери и было приятно, что он считается с ее чувствами, она сейчас больше всего на свете нуждалась в его ласках и страсти. Это помогло бы ей избавиться от брезгливого чувства, вызванного прикосновением Де Во.
— У тебя нет желания поцеловать меня на ночь? — капризно произнесла Эвери, проводя ногой по его ноге.
— Если я поцелую тебя, детка, я на этом не остановлюсь. Теперь, когда я познал твою страсть, я не смогу от нее отказаться.
Обняв его за шею, Эвери тесно прильнула к нему и, коснувшись губами его губ, прошептала:
— Согрей меня, Камерон.
Секунду он пристально смотрел на нее, а потом прижался к ее губам. И Эвери почувствовала, как вихрь желания подхватил ее и понес в неведомые дали. Она наслаждалась каждым прикосновением его рук, его губ, его нежными ласками. Она выгнулась навстречу Камерону и вскоре содрогнулась в сладостном экстазе. Через несколько секунд он тоже достиг пика наслаждения. И потом, когда они, обессиленные, приходили в себя, Эвери все так же крепко прижималась к нему, потому что в его объятиях ей было надежно, спокойно, а главное — безопасно.
— Тебе теперь лучше, детка? — Камерон поцеловал ее волосы.
— Да. Ты и в самом деле меня согрел. — Она зевнула и закрыла глаза.
— Отдохни немного, любовь моя. Скоро наступит рассвет.
— Ты считаешь, нам нужно как можно скорее добраться до порта? Думаешь, он снарядит за нами погоню? — Камерон замешкался с ответом, и Эвери горячо заговорила: — Нет, не лги мне только для того, чтобы меня успокоить. Он наверняка это сделает, ведь ему выгодно держать меня в плену, чтобы иметь возможность потребовать за меня выкуп.
— Я тоже так думаю. Но не волнуйся, дорогая, этот подонок тебя не получит.
Странно, что человек, решивший воспользоваться ею в корыстных целях, собирается пойти на смертельный риск, чтобы спасти ее от другого человека, который тоже хочет ее использовать.