– Пришёл выяснять отношения? – спрашивает Давид.
Я прислушиваюсь к их голосам, хотя точно знаю, что этого делать не стоит. Я и так себя сто раз отругала за то, что стала причиной для ссоры между отцом и сыном. Что поменялось теперь?
– Я войду? – звучит властный тон Эрнеста Юсуповича.
– Подожди здесь.
Дверь захлопывается, и я ничего не понимаю.
Давид не позволил? Почему? Он же его отец!
Глава 90
Дамир
Тель-Авив в прошлом.
Два года как один миг. Пронеслись. Промчались. Ничего не понял, да и не хотел.
Хотел сдохнуть. Задохнуться в мучениях. Закрыть глаза, чтобы больше никогда не видеть света. Тьма поглощала. Звала, тянула в своё царство. Выкарабкался. Не сдох, а надо было, наверное…
Не отпускала она. Приходила ко мне во снах. Мучала. Терзала. Смотрела на меня своими голубыми глазищами, хлопала длинными ресницами, улыбалась. Мысли о ней придавали стимул. Жить. Карабкаться. Подниматься с колен.
А если честно, то по факту всё было не так.
Не сдох, но не её молитвами, не её заботами.
– Холодно, б-р-р, – голос жены вырывает из потока сумбура.
– Отвыкла, – подмигиваю. Обнимаю крепко, прижимаясь сзади.
Откидывается на моё плечо, прикрывает глаза.
Сгребаю в охапку её вместе с сыном. Мелкий. Спит на руках жены. Тихо сопит носиком. Что ему снится? Ха. Что ему может снится в три месяца от роду?! Молочные реки, наверное.
– Отвыкла, – кивает, – и привыкать не собираюсь!
– Посмотрим.
– Нет. Я не хочу возвращаться обратно.
Её тонкий голос забирается в самую душу. Так глубоко, что моё заштопанное сердце содрогается. Чёрт... А оно у меня есть? Думал, нет. Ошибался. Есть! Живое, настоящее. Бьётся в груди, перекачивает кровь.
Нас встречают в аэропорту. Два мужика сопровождают до самой машины. Помогают с чемоданами. Я открываю дверцу тачки и пропускаю жену вперёд, забираюсь в салон следом. Устраиваюсь на кожаном сиденье, раскинув плечи.
За окном белый пейзаж. Город укрыт снегом. Пасмурно, холодно, пронизывает до костей. Отвыкли. Действительно забыли, каково это кутаться в пуховик и звучно стучать зубами, ощущая зябкость, сырость.