Сердцебиение учащается. В голове туман. Против воли возвращаюсь в прошлое. То прошлое, когда мы любили друг друга. До одури. До дрожи в коленях.
Чёрт…
Опускаю ладонь на затылок Дины. Сжимаю пряди, оттягивая назад, а потом…
Припадаю к её рту. Сладкая. Вкусная. Девочка.
Дина сопротивляется. Бьёт кулаками по моим плечам, рукам, но я не реагирую. Насрать. Хочу целовать и целую. Любой ценой буду целовать. Не запретит!
Нажимаю на скулы, заставляя открыть рот. Углубляю поцелуй. Жадно тараню ротик, не давая возможности отвернуться.
Отрываюсь от губ. Хаотично целую лицо. Щёки, скулы, нос, ямочку на подбородке. Дина плачет. Негромко хлюпает носом. А я...
Вбираю губами каждую слезинку. Слизываю солёную влагу, капля за каплей.
– Динка, – шепчу охрипшим голосом. – Моя любимая. Диночка...
Глава 20
Дина
– Дина. Диночка...
Шепчет. Целует. Обнимает.
Я отворачиваюсь. Не надо. Не хочу!
– Не трогай меня! – хочу кричать, но не получается. Выдавливаю писк, еле уловимый.
Он отстраняется. Смотрит на меня, как заворожённый. Взгляд потерянный. В глазах беспросветная мгла.
Я потираю ладонью ударенную щеку. Больно. Кожа саднит, а в сердце полыхает пламя. Оно разгорается с каждой секундой, сжигая за собой все мосты, которые ещё оставались...
– Прости. Пожалуйста. Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Испугался. Ты же чуть не вышла, а я... – жадно глотает воздух. Тянется рукой к своей голове. Запускает пальцы в волосы, ерошит их.
– Отдай. Мне. Телефон.
– Нет. Пока не поговорим. Я тебе ничего не отдам.
– Но я не хочу с тобой говорить. Ни о чём.
– Дина, – вздыхает. – Не будь такой жестокой. Я полчаса назад узнал, что стал отцом. Узнал и тут же умер. Вместе с сыном.
– Лучше бы ты не следил за мной. Тогда бы и спал себе спокойно. В супружеской, – делаю на слове акцент: – кровати.
– Почему ты мне не писала? Почему не отвечала на мои письма? – резко перескакивает на непонятную тему.
Не понимаю. Я. Его. Не понимаю!
И не хочу понимать. Совсем.
– Молчишь? – выгибает бровь. Криво ухмыляется. – Ты хоть любила меня, тогда?
Не отвечаю.
Дамир подаётся вперёд. Снова протягивает свои руки, но натыкается на мой предостерегающий взгляд.
– Значит, – отстраняется. – Будем сидеть в машине до тех пор, пока ты мне всё не расскажешь.