Погрязнув в своих проблемах, я о Вере забыла и думать. Нет, мы перебрасывались какими-то сообщениями в мессенджерах, но на этом все. А ведь я знала и об операции, что ей довелось пережить, и могла вполне догадаться о том, что ей предстоит после. Знала, да… И ничего не сделала, чтобы как-то поддержать подругу. Оправдывает ли меня то, что она сама не посчитала нужным рассказать о своих проблемах? Хотелось бы в это верить, но как-то не верится.
Будто извиняясь, касаюсь исхудавшей руки подруги. Вера обстригла волосы. И это глупо, конечно, глупо, но я едва держусь, чтобы не зарыдать, оплакивая ее шикарные кудри.
– Ну как ты? Не тошнит?"
"– Да где там. Видно, даже умереть, не помучившись, не получится.
– Эй… Ты чего, Вер? – удивляюсь я странному настроению подруги. – Какой «умереть»? У тебя же это последний курс, – заглядываю в карту.
– Хорошо? – Вера моргает, болезненно морщится и прикрывает глаза рукой. – Ну, да.
Сжимаю ее холодную влажную ладонь. Вообще-то у меня полно дел, но я не могу уйти, оставив подругу в таком странном состоянии. Надо что-то сказать. Только все слова, даже это чертово «хорошо», звучат нарочито фальшиво, учитывая, что передо мной лежит молодая женщина, у которой удалены все женские органы, и ей никогда теперь не родить, а ведь они с мужем наверняка хотели.
– Тебя кто встретит после? Шведов?
– А то. Удивительно, что он еще сюда не примелся. Обычно сколько меня капают – столько он тут сидит.
Голос Веры буквально сочится ядом. С чего вдруг? Почему?
– Разве это плохо?
Вера резко отводит ладонь от лица, приподнимается на локте, будто в горячке.
– Осторожно! Вену проткнешь, – шикаю я. Вера сдувается и, так ничего не сказав, откидывается на подушки.
– Я думала, он бросит меня хоть теперь. Ан нет. Нет, представляешь?
– Так ведь хорошо, что не бросил? Значит, ты ему важнее всего.
Я сглатываю несколько раз и с ужасом понимаю, что это вообще не помогает. Слезы подступают к глазам. Потому что я волей-неволей начинаю сравнивать, примерять ситуацию на себя, и мне совсем не нравится картинка, что вырисовывается в итоге. Вот окажись я на месте Веры, как бы себя повел мой Юра? Ходил бы со мной на химиотерапию, как Шведов? Да, наверное, он же правильный парень.