На звонки обычно не отвечала. А если уж сильно доставали, включала «аварийку», смещалась на обочину и только потом нажимала «прием». Сейчас она ехала в крайнем левом ряду по Казанскому шоссе. Скорость зашкаливала за девяносто. Она глянула на телефон. Что-то подсказывало ей: возьми! Надо взять! Катя покрепче перехватила руль левой рукой. Протянула правую руку к мобильному телефону. Не отрывая глаз от дороги, нажала кнопку приема. Поднесла аппарат к уху, буркнула: «Алло?»
В телефоне раздался голос… голос – Ленчика! Юноша напряженно прошелестел, прошептал, прокричал.
Вслушиваясь в бесполезные, тупые короткие гудки, льющиеся из аппарата (его Катя по-прежнему как дура держала около уха), она пыталась понять, что произнес Ленчик. Шум из открытого окна – от колес «Пунто», от едущих рядом с нею и по встречной полосе грузовиков – сделал почти неразличимым только что прозвучавший Ленчиков голос. Его слова, долетевшие до нее сквозь эфир, она услышала на фоне дорожного грохота не громче комариного писка.
Говорил он не по-русски. Нет, не по-русски. Это очевидно. Скорее всего по-английски. Да, кажется, именно по-английски. Вдруг позади Кати что-то оглушительно забибикало. Она очнулась от раздумий и обнаружила, что по-прежнему держит в правой руке ненужный мобильник, а ее машина первой стоит на светофоре. Горит зеленый, она не двигается с места, а сзади стоящие авто гудят и светят дальним светом. Катя чертыхнулась, в сердцах кинула сотовый на соседнюю подушку, включила первую передачу, поехала, затем врубила вторую, третью – нетерпеливый джип принялся обгонять ее справа, водитель выглянул в окно и скорчил ей брюзгливую гримасу – и в этот самый момент Катя поняла, что же прокричал – прошелестел ей Ленчик.
«Dream. Мечта. Опять – «мечта»… И еще movie. Кинолента. Фильм. Что получается вместе? Фильм «Мечта»?.. Но с какой стати? Это старинное кино уже и не идет нигде.