Возвращаться в Россию наметили ни в коем случае не раньше первого сентября.
Даша весь вечер порывалась выйти в магазин: «А то кормить вас совсем нечем». Павел категорически запретил.
Ленчик взял телефонную трубку и исчез в своей комнате.
Итогом его переговоров стал визит Машки. Она привезла целую сумку с колбасами, сырами, пирожными и бестолково-острыми корейскими салатами.
Затем они с Ленчиком исчезли в его комнате. Кажется, даже дверь загородили креслом. Оттуда по всей квартире начала разноситься зубодробительная музыка «Гуано эйпс», полностью заглушающая все прочие шумы.
Выбрались ребята из комнаты смущенные, раскрасневшиеся, довольные.
Машка ускакала, пообещав Ленчику приехать к нему за рубеж – где бы он ни находился, «хоть в Антарктиду».
Наконец ближе к трем ночи улеглись. Для Павла Даша постелила раскладушку в комнате Ленчика.
Сестры устроились, как когда-то в детстве, на одной кровати в Дашиной спальне.
Катя быстро уснула.
Павел отправился принимать ванну – и, кажется, тоже уснул там, прямо в воде.
Даша в одной ночнушке пришла в комнату сына пожелать ему спокойной ночи.
Ленчик лежал на спине, глаза устремлены в потолок. Теперь, когда длинный, переполненный событиями день подошел к концу, от его бравады не осталось и следа. Даша видела, как исхудало, заострилось, измучилось его лицо.
– Кожа да кости, – вздохнула она, гладя его по голове.
– Мам, – вдруг серьезно спросил Ленчик и замолчал.
– Что, сынуля?
– Мам, а ведь их – убили…
– Да.
– Тебе нисколько их не жаль?
– Жаль. Очень жаль. Но иначе они убили бы тебя. – Она погладила его по голове: – Ленечка, милый. Не думай об этом. Не надо об этом думать. Или относись ко всему, как к компьютерной игре. Там тоже убивают плохих…
Ленчик молча кивнул. Мама все гладила его по голове.
– Мам, а ты… – выговорил Леня и замялся. – Скажи, ты… Ты с этим Малыгиным спала? – наконец выпалил Ленчик и покраснел.
– Конечно, нет! – браво соврала Даша.
– Правда?
– Конечно! Мы с ним просто друзья.
– Мам, а ты… Скажи, а ты вообще… Ты ради меня могла бы с кем-нибудь переспать?
– Что за ерунду ты спрашиваешь!
– Нет, правда? Если серьезно?
– Если серьезно… Если серьезно – ради тебя могла бы. И не только переспать. Впрочем… – Даша замялась.
– Что, мам?
– Впрочем, – продолжила она, – переспать я могла бы не только ради тебя… Я ведь женщина.