Развернувшись снова, он уставился на приземистый восьмиугольный храм в пятидесяти шагах вниз по улице. Стены представляли собой безумную мешанину углов и впадин – настоящее царство теней.
– Мое новое жилище. – Искарал Прыщ вздохнул. – Скромная обитель, но моим нуждам отвечает… Конечно, я приведу ее в порядок, когда будет время. О, вам нравятся золотые подставки и шелковые салфетки? Просто первое, что пришло в голову, но звучит, по-моему, неплохо… Пауки? Нет-нет-нет, никаких пауков. Даже на порог не пускать. Мерзкие, отвратительные твари.
Бхок'аралы бессловесно поддакивали ему за спиной."
"– Впрочем, пусть их. Все-таки родня, по линии бывшей женушки. Ох, знать бы, нипочем бы не сунул голову в эту петлю, если вы понимаете, о чем я. Но такова жизнь: берешь себе жену, а вместе с ней тебе на шею садится весь ее семейный зверинец. И хотя ее уже нет со мной – остался лишь высохший панцирь лапками вверх, – за бестолковую родню я все же в ответе… Нет-нет, она совсем на них не походила.
Искарал Прыщ улыбнулся и направился к храму.
Полускрытые в тени ступеньки вели на затененную площадку под каменным навесом. Да, добротно сделано. Двойные двери храма были огромные, точно ворота; их покрывал бронзовый барельеф, изображающий несущихся Гончих в полный рост.
– Да, двери – это я придумал, и сам же их и выполнил. У меня есть кой-какой талант. Ваяние, вышивание, рисование, кование – в смысле, ковка. Я просто использовал профессиональный жаргон… Вот, видите эту изящную погребальную урну? Она там. Да, моя ушедшая возлюбленная, возлюбленно ушедшая, к счастью, хи-хи-хи, ушедшая… Ох, скажу я вам, как непросто было втиснуть все ее лапы в такую тесную посудину.
Искарал Прыщ присел перед бронзовыми дверями, щерясь в ответ на оскаленные пасти Гончих. Узловатым пальцем постучал по носу Бэрану.
Послышалось гулкое эхо.
– Так и знал, – кивнул жрец.