Ты внесешь свою долю под небольшой процент, а остальное…
– Правда? Что ж, благородный сударь, это было бы прекрасно. Таки-да, прекрасно. Можно устроить.
А когда ты помрешь, не оставив наследников, у меня будет еще один дом в Усадебном квартале.
– Всегда рад помочь, – сказал Горлас с улыбкой. – Мы – люди, добившиеся успеха в жизни – должны всячески поддерживать друг друга.
– Согласен. Полностью согласен.
Снизу поднимались дым и вонь, гулкие возгласы, натужное мычание волов, тянущих перегруженные телеги.
Драсти высунулся из расселины, держа перед собой свечку, и чья-то мозолистая рука схватила его за запястье, потом начала тянуть – на удивление осторожно: значит, Бэйниск, умудренный опытом шестнадцатилетний ветеран этих рудников. Половина лица у него была покрыта ожоговыми рубцами, но голубые блестящие глаза чудом не пострадали. С веселой улыбкой он помог Драсти встать на ноги.
– Ну что, крот?
– Есть железо, чистое и холодное. Жила шириной в три моих ладони.
– А воздух?
– Ну я ведь вернулся.
Бэйниск рассмеялся и хлопнул мальчика по спине.
– Отлично, тогда отправляйся в Пыхтелки. Заслужил вечерний отдых.
Драсти вздохнул.
– А можно я тут побуду?
– Что, Веназ опять донимает?
– Мне вообще везет на задир, – сказал Драсти.
– Видят, что ты умный, вот и завидуют. Слушай, однажды я его уже припугнул, и он знает: по второму разу я не повторяю, – поэтому приставать не будет.
Драсти кивнул.
– Только ты редко там бываешь. И сегодня вечером не придешь.
– Не бойся, у Веназа сегодня наряд по кухне.
Кивая, Драсти подобрал сумку со снаряжением – более тяжелую, чем обычно – и направился наверх. Ему нравилось в шахтах – если, конечно, воздух не разъедал легкие. В окружении камня он чувствовал себя защищенным.
До сих пор Драсти обходился почти без травм: один раз сломал палец на правой руке, но она ему нужна, только чтобы держать свечу. Подтягивать свое тело, скользкое от пота, невзирая на сырость и холодные капли, он мог и левой.
Драсти разведывал места, где еще не ступала нога человека.