Она плакала, рассказывая ему, что Гаррингтон отказался ей поверить, но Крид другого и не ожидал Никто бы не поверил словам семнадцатилетней девушки или словам профессионального стрелка с подмоченной репутацией.
— Шагай, Мэддиган, — сказал шериф, тыча стволом своего кольта ему в спину. — Карета уже готова к отъезду.
— Дай мне еще минутку. Я хочу попрощаться с Джесси.
Гаррингтон фыркнул:
— Зачем? Ты больше никогда ее не увидишь.
— Вот именно, — огрызнулся Крид.
— Ладно, только поторапливайся.
— Можно на пару минут снять эти запонки?
— Не надейся.
— Черт бы тебя побрал, Гаррингтон!
— Попусту тратишь время, Мэддиган.
Пробормотав проклятие, Крид начал переходить улицу, но Джесси уже бежала навстречу. Она бросилась ему на шею и крепко прижалась.
— О, Крид, это так несправедливо!
— Еще никто не говорил, что жизнь справедлива, солнышко.
Она снова прижалась к нему, не обращая внимания ни на Гаррингтона, ни на Рутледжа, ни на половину города, который, казалось, собрался, чтобы только посмотреть на них двоих.
—Ты выглядишь удивительно красивой, — прошептал он, так сильно желая погладить ее волосы, еще разок пройтись по их прядям, почувствовать кончиками пальцев тепло ее кожи, почувствовать невинную сладость ее губ.
— Спасибо. — Она не сказала ему, что купила платье на деньги, которые вытащила из-под матраса Розы.
—Я буду писать тебе каждый день, — пообещала она."
"— И посылать мне печенье? — Он хотел, чтобы его голос звучал непринужденно, но мысль о том, что им суждено больше увидеться, что ему придется провести долгие двадцать лет запертым в клетке, сделала невозможной любую шутку.
Она смотрела на него не отрываясь, стараясь запомнить каждую черточку его лица, каждую морщинку и ничего не упустить: черные, густые и длинные волосы; кожу цвета начищенной меди; крепкую, упрямую квадратную челюсть.
Крид делал то же, стараясь запомнить ее, чтобы забрать с собой милый образ в предстоящие ему пустые долгие годы и хранить, как талисман.