Его руки тянулись к горлу Джека, когда тот перевернул Стен и попытался нажать на спусковой крючок, но у капитана не было возможности взвести курок, поэтому автомат не выстрелил. На несколько мгновений Джек и могильщик были сцеплены вместе, но капитан пытался схватить существо за лицо свободной рукой. Его пальцы нашли глаза твари и сильно надавили, слизь начала просачиваться сквозь повязки. Существо беззвучно взвизгнуло и повалилось назад.
— Захват в клещи! — ахнул Джек. — Они поймали нас в проклятые клещи[8]!
— Они становятся сообразительными, — предупредил Йанто.
— Должно быть, мы окружены…
— Обернись! — взревел Йанто, стреляя в проход, куда они направлялись. Ещё один могильщик отлетел во тьму, поражённый MP5.
Недобитый Джеком могильщик возвращался, тёмные слёзы разукрасили его лицо. Повязки раздвинулись, обнажая зияющую щель рта. Джек вытащил Уэбли из кобуры и выпустил три пули прямо в этот рот, которые вылетели из задней части головы вместе с облаком из крови и вырванной материи. Существо повалилось на пол, когда ревущее эхо от выстрелов разнеслось по проходу, как ночной гром.
Глава сорок вторая
— Это определённо стрельба, — сказал Фрэнсис Морган — Её я узнаю где угодно.
— А я где угодно узнаю звук револьвера, — сказала Гвен, внезапная волна облегчения прокатилась по её телу. — Это Джек!
Она болезненно прохромала к дверному проёму и крикнула в проход:
— Джек! Сюда! Это Гвен! Сюда!
Её голос безумно разнёсся эхом, и она услышала в ответ залп выстрелов, который по звуку напоминал SMG.
Гвен повернулась к Фрэнку.
— Я думаю кое-кто идёт, чтобы спасти нас, — взволнованно сказала она. — Точнее меня, то есть…
— Для меня уже слишком поздно, дорогая, — сказал Фрэнк. Его голос хрипел в неподвижном воздухе. — Для нас, инвалидов, ничего нет в этом мире. Мы отходы войны. Слепые, безногие… что мне там делать?
Гвен не знала, что сказать.
— Мне жаль, — выдала она в итоге, — мне правда… жаль.
— Хотел бы я увидеть тебя, — сказал разлагающийся череп, — у тебя добрый голос.
Гвен почувствовала, как её горло сжалось, а на глаза навернулись слёзы. Она подошла ближе к тому месту, где торс Фрэнка, лишённый конечностей, болтался в своём гнезде из металлических спиц, проводов и трубочек. Его голова, прикрученная небольшими болтами, выглядела тонкой, как пергамент, и такой хрупкой, что, казалось, одно прикосновение раскрошит её.
— Вы ведь понятия не имеете, да? — осторожно спросила она.