Да, я и сама понимаю, что Вебер ведет себя больше как парень, который добивается внимания, нежели близкий друг. И по логике мне нужно его оттолкнуть, переставать давать надежду, но я так истощена эмоциональными качелями с Русланом, что хватаюсь за Германа, как за спасительную соломинку. Подло? Очень. А что поделать? Нет, я обязательно ему скажу правду. Только чуть позже, выдохну немного.
— А у тебя как дела с преподом? — переключаю тему.
— Ой, да фигня, — сестра отмахивается. — Мы с ним так, ничего особенного. Ладно, мне на пары пора.
Она подскакивает и убегает. Мой план отлично сработал.
Доедаю в итоге в одиночестве, и только перед самым уходом в универ слышу мельком разговор родителей. Отец сегодня на больничном, спину прихватило, остался дома.
— Я уже ни в чем не уверен, — с каким-то отчаянием говорит он.
— Все будет хорошо, — поддерживает мама.
А дальше я не слушаю, ухожу, потому что и своих переживаний хватает. Бреду до остановки, погода сегодня противная до ужаса. Ветрогон, снег в лицо, все белым-бело вокруг, аж глазу больно.
В маршрутке достаю телефон, от Германа сегодня нет входящих. Обиделся видимо. Я еще вчера поняла, что он отдалится после моего поступка. И по-хорошему, надо бы написать самой, но я медлю, а потом и вовсе не до Вебера становится. На меня обрушиваются странные взгляды, перешептывания, будто со страниц соцсетей сошла звезда какая-то.
И вроде в лицо никто ничего не говорит, да только я интуитивно чувствую — что-то не так.
Хорошо хоть Дашка в коридоре мне машет, иначе не знаю, я бы сбежала. Хотя нет — не сбежала. Я не из трусливых.
— Кристин, ты как? — Миронова берет меня за руку, участливо заглядывая в глаза. Звоночек, однако.
— Нормально, а что?
— Ты… не видела? — выгибает она бровь, затем тянется в карман за телефоном.
— Покажи, я увижу, — настоятельно прошу, а у самой аж сердце замирает."
"Даша издает громкий, тяжелый вздох, но экран мобильного все-таки показывает. А там все я… Нет, не просто я. Там то видео, которое когда-то разбило мою жизнь в школе. Сожгло меня, не оставив ничего, только прах. Там моя личная смертельная пуля. Вот темная комната, которую толком не видно.