— Вот это у тебя праздники выдались!
Безумные! И вот зачем надо было тогда, двадцать пятого декабря, пойти в это кафе?
— Расскажешь? — подмигивает.
— Ты мне сначала скажи, что со мной, — поторапливаю её. У меня нервы не железные.
— Ну, ты очень весело отметила новый год, кажется, — усмехается. — Беременна ты, подруга.
Мама дорогая…
Какая беременность?
Вы о чём?
Да, новый год прошёл отлично, но, но, но… Мы же предохранялись, да? Я помню, как послышался звук разрываемой фольги. Ну, я в книгах читала, что если такой есть, значит, парень предохраняется.
Он чего, с ума сошёл?
— Эй, на тебе лица нет, что случилось? Беременность — не болезнь. Ответственность огромная, конечно, но… Справишься.
— Что-что? — говорю онемевшими губами. Плохо становится, что я беременна от человека, который обрубил со мной все связи много недель назад. И судя по всему, запретил видеться с его дочерью, к которой я безумно привязалась.
— Я устроилась на работу, — выдыхаю. Желаю убиться головой об стену. — Босс там…
У меня ноги сводит от одних только мыслей о нём.
— Хорош собой, — отзываюсь о нём очень скромно. — И, в общем… Знала бы ты, Сашка, во что я влезла…
Поиграла, чёрт возьми, с миллиардером, решив поставить его на место! А в итоге теперь я — мать-одиночка, к тому же студентка.
Но теперь я знаю точно, что нет. Не такие уж у нас и крепкие чувства.
От этого в носу что-то щиплет.
Ещё чуть-чуть — и расплачусь.
— Блин, Варь, ты чего? — подруга обнимает меня за плечи, а я уже, не стесняясь, рыдаю в голос. Вытираю слёзы, что градом стекают по щекам. — Да ладно тебе. Папашку ты знаешь. Вот ему скажешь — всё о’кей будет. Забей. Ну, девять месяцев походишь.
Я не слушаю, просто плачу.
— Да не в этом дело, — втягиваю сопли и снова смахиваю слёзы. — Просто как ему теперь сказать? А дочери его? Это ужасно-о-о, Са-а-аш.
— Да, блин, хорош, ну, — бьёт по плечу. — Да даже не будет у тебя мужика! Сама воспитаешь. Ну, а если боишься, что не потянешь, может, аборт?
На мгновение плакать прекращаю. Смотрю на подругу, как на умалишённую.