Но не объяснишь же это той, которая пострадала? Что ей его оправдания и объяснения? Даже попытайся он извиниться, что это изменит? Разве сотрёт страшные воспоминания из ее сердца и души? Разве уничтожит не зерно, и уже даже не росток, а крепкое дерево сомнений из ее разума? Стал бы он доверять тем, кто заочно его приговорил? Сумел бы простить и подставить спину? Нет.
И тот факт, что он сейчас чувствует девчонку в разы сильнее, ничего не изменят. Оба будут гореть. Но каждый от своих эмоций. Она, скорее всего, от ненависти и жажды мести, он от невозможности что-либо изменить.
И никуда им не деться друг от друга, ему нужны эти дети, нужны как воздух. Двойня… реальный шанс на то, что….
А потом? Он отпустит, если она захочет, он отпустит. Не сможет неволить, после всего-то… Но вот только одну.
Глава 14
Кто ни разу не болел — тот не познал вкуса жизни. Что такое высокая температура для двадцать первого века? А ангина? А если в совокупности с беременностью? Однозначная госпитализация под присмотр врачей.
А тогда, во время болезни, я была овощем, горячим, бредящим, хрипящим, мечтающим дышать свободно. Овощем, которому, по большему счету хотелось лишь одного — закончить эти мучения.
Только кто ж будет думать о чувствах Сабины? Девушки, которая оказалась разменной монетой? А что беременна… так есть чудо-доктор, который две недели собакой спал у моих ног, не позволив случиться непоправимому.
Я знала, что это лишь его заслуга — орте Сигуран сделал все возможное и невозможное, чтобы сохранить беременность.
Из-за заболевания первое время говорить не было возможности, затем я отсыпалась и разговаривать опять же не хотелось. Сейчас же, спустя три недели после событий с Зевком, Зекивком или как его там, общаться с кем бы то ни было меня не тянуло вообще. А пытались разговорить.