Интересно, принц мужик умный, может он параллель провел с моих слов, когда я просила больше времени вместе проводить и сделал вывод, что здоровые дети рождаются в любви? Так-то вывод верный…
Щеки мягко коснулись пальцы мужа. Он осторожно, но настойчиво заставил меня посмотреть на него.
— Я готов быть искренним, настоящим, но… Хотите ли вы этого, Сабина?
Сиреневый омут его глаз был не просто притягательным, но и желанным. Так на меня даже Юра никогда не смотрел. Этот видел во мне надежду, а тот считал, что ему еще и должны, желательно доплатить за наш с ним союз и все-все простить.
— Вы еще чувствуете меня? Или связь работает только во время сильных эмоций?
— Всегда. Она работает всегда, пока…
Договаривать не имело смысла. Что ж…
— Покроется небо пылинками звёзд.
И выгнутся ветви упруго
Тебя я услышу за тысячу вёрст:
Мы — эхо, мы — эхо,
Мы долгое эхо друг друга[1].
Почему я решилась спеть песню? Потому что она как нельзя лучше подходила к ситуации. Принц подарил мне чарующую мелодию, я ему слова о том, как может быть и как можно использовать то, что дал ему брачный ритуал.
У Сабины был не такой сильный голос как у Анны Герман, но мурашки на руках мужа вызвать сумел. Я пела, глядя в глаза высочества, а видела родную Землю и то, как кружилась под эту песню с Юрой на нашей свадьбе. В какой-то момент горечь от несбывшихся надежд захлестнула меня, кинула в водоворот прошлого, но не затянула.
С минуту после того, как я закончила, принц молчал, а затем прошептал мне на ухо:
— Данерт. Меня зовут Данерт.
— Бонд. Джеймс Бонд[2], — пробормотала я.
— Что?!
“Ой дуура!”
— Данерт, — протянула я, улыбнувшись.
Что я еще должна была сказать? Правда, я так и не поняла, почему муж нахмурился, да еще выжидательно уставился на меня.
Чего я не так сделала? Что я там бормотала он вряд ли расслышал. В коне концов, не в реверансе же опускаться, пришибленная оказанной честью…
И тут-то меня озарило!
Память Сабины нахлынула волной, унося меня из сада в просторную столовую в поместье Анлунирона.