— Благословения! Принц, благословения! — крикнул кто-то в толпе.
И только после этого я смогла разглядеть Данерта. Осунувшегося, уставшего, но одетого с иголочки и с доброжелательной улыбкой на губах. Только ему известно, с каким трудом давалась та доброжелательность. Лишь сейчас я поняла, насколько сильно вымотали эти три дня его высочество. Он как сомнамбула приветствовал притихшую толпу и уверенно направился за мной. Вообще, от нас с Анлунироном, толпа сделала целый коридор. Мы беспрепятственно могли пройти по нему.
Не знаю, что видели люди, глядя на нас, но все расступались, делая живой коридор шире, кто-то радостно улыбался, кто-то что-то шептал. Я не слышала. Я во все глаза смотрела на орте Сигурана, который осторожно вышел из-за спин охраны… На его руках был ребенок…"
"Господи! Это же кожа и кости, обернутые в дорогие шмотки! У меня словно помутнение случилось.
Толку-то от дорогих платьев и побрякушек, когда самого главного нет. Мамы. Мамы нет рядом. Я коршуном оглядела нашу свиту, но все, кто ее составлял были мужчинами.
Отре Сигуран сам уложил девочку мне на руки. Боже, она была легче пушинки. Маленькая, хрупкая, болезненная, и совершенно не выглядела на свои шесть лет. И пусть так говорить не красиво, но остальные две дочери принца, выглядела несколько лучше. Хотя также нуждалась в заботе и излечении.
— Это жестоко, Данерт, — выдохнула мужу, — почему ты не позволил их матерям прийти?
— Потому что они мертвы, — одними губами произнёс он и отвернулся.
Я и забыла о том, кто был казнен недавно.
Ворота медленно начали открываться, а за ними оказались животные. Очень крупные животные сумасшедшей расцветки. Изумрудные олени, коралловые медведи, волки с янтарным отливом. Я опешила и отступила. Почему-то забылось, что там разное зверье, и оно не только милое и безобидное.
Опустила взгляд на малышку и мысленно дала себе оплеуху.