– Возьмет, – убежденно сказал Степан. – Если мужика не прижила еще, возьмет. У меня к ней подход есть.
– Подход у него, – передразнил Серега. – А меч? А монеты кому?
– Меч я возьму, – сказал Ганин. – Монеты берите вы. Виктор Сергеевич, как прощаться будете, заберет их в Москву. Дальше как обычно. Следующей весной ждите нас с выручкой. А прижимать начнут, двигайте в Москву – я устрою.
– А не утечешь ты, Андрюха, с мечом от нас навсегда? – прищурился Серега. – Сейчас навостришь лыжи, телефон сменишь, и останутся от тебя только фотокарточка да золотые слова: «Ждите, робяты, и я вернусь».
– Не охренел ты, Серый? Ты меня сколько лет знаешь?
– Знать-то знаю, но в таком деле, как у нас в селе говорят, сначала осмотрись, а потом вертись. Давай-ка я возьму меч.
– И что ты с ним в деревне делать будешь? На ворота вместо подковы прибьешь?
– А хоть бы и прибью. Все спокойнее.
Ганин двинул ногой трофейный мешок за спину и сказал:
– Ну, попробуй забери.
– И попробую, – шагнул к нему Серега, сжав кулаки.
– Ну, попробуй…
Они встали нос к носу, готовые сцепиться: две пружины, согни одну – и придет в движение другая. «Кто бы мог подумать, – промелькнуло у Ганина в голове. – Это ж Серега, Серый, Серенький, вчерашний друг и заступа. Вон какой стал! Кулачища выставил, дышит как конь». И со вздохом додумал мысль: «Сам-то не лучше». И вновь заговорило внутри проклятое лихо: «А вот не отдам меч!»
На счастье, влез между ними Степан, а то не миновать было бы крови.
– Прав, Андрей, – сказал он, отодвигая брата в сторону.
"Молчавший до сей поры Виктор Сергеевич кашлянул, отвлек на себя внимание ссорящихся.
– Ребята! – сказал он. – Сдать надо этот меч! И монеты сдать, пока не поздно.
– Кому сдать? – удивились все.
– Как кому? Кому следует. Кому мы танк сдали – вот им.
– Мы что, этим свиным рылам богадельня, что ли? – возмутился Ганин. – Одно им сдай, другое.