Литерный поезд генералиссимуса

Жмем на всех порах!

Иван Александрович вышел на улицу, где стоял «Виллис», и, распахнув дверцу, сел за руль. Василий Фомичев устремился следом.

– Не торопись, я сяду за руль. Посидишь пока в качестве пассажира. Вот признайся, тебя давно генералы не возили?

– Давно.

– Ну вот видишь, а тут тебя комиссар второго ранга повезет. После войны об этом девушкам рассказывать будешь.

– Я не возражаю… А далеко ехать?

– Отсюда километров семьдесят, правда, большую часть пути придется ехать по разбитой дороге… Вижу, ты немного приуныл… Не переживай, все будет хорошо!"

"«Виллис» рванул с места и покатил по грунтовой дороге.

Мимо проскакивали хутора, видневшиеся в отдалении; разрушенные поселки, стоявшие вдоль дороги; поля с разбитой техникой, где еще совсем недавно проходили жестокие сражения. Дороги, раскуроченные танками и тяжелой техникой, выглядели непроходимыми, и оставалось удивляться, каким образом легковой автомобиль умудрялся проезжать глубокие промоины, где увязла бы большегрузная машина. Рессоры скрипели, прогибались, но продолжали терпеливо переносить повышенные нагрузки, лишь только нещадно мстили своим пассажирам, кидая их с бока на бок.

Василий, вцепившись в кресло обеими руками, напряженно посматривал на дорогу. Лишь однажды расслабленно вытер со лба проступивший пот, когда передние колеса едва не сорвались в глубокую воронку.

– Может быть, я поведу, товарищ комиссар второго ранга? – несмело предложил Фомичев.

Иван Серов почувствовал, что изрядно устал.

Никогда прежде он не ездил на такой скорости и по такой скверной дороге.

– Садись, – вышел Иван Александрович из «Виллиса», уступая место водителю. – Времени у нас немного, жми на всю катушку!

– Есть жать на всю катушку! – проговорил воодушевившийся шофер, усаживаясь за руль.

– Что ты вдруг повеселел? – усмехнувшись, спросил Серов.

– Вы, товарищ комиссар второго ранга, конечно, хороший водитель, но все-таки я предпочитаю, чтобы моя жизнь находилась в моих собственных руках.

Крепко наезженная, утрамбованная танками и раскатанная грузовиками дорога временами заметно расширялась, помогая проскочить медленно двигающиеся колонны. Дважды попадали в затор, и регулировщицы, заприметив на лобовом стекле спецпропуск, охотно перекрывали движение, пропуская автомобиль.

Вскоре показался редкий дубравник, тот самый, о котором упоминал Верховный, за ним – смешанный мрачноватый лес. В глубину чащи уводила наезженная колея.