Видно, произошла какая-то неразбериха, а может, просто укатила в какое-то другое направление. Как только мы выясним, так тотчас доложим.
– А похлебка у нас будет? А то я после чая с товарищами Соколовским и Булганиным сильно проголодался.
Почему-то Иосиф Виссарионович первое блюдо всегда называл похлебкой.
– Думаю, что через полчаса все будет готово.
– Вот как? – спросил Сталин, недоверчиво посмотрев на заместителя министра. – И где же готовят?
– А вот в том доме напротив, там наша кухня, – показал Иван Серов на крепко сколоченный сруб с небольшими окнами.
– Пойдемте посмотрим.
Иосиф Виссарионович вышел за дверь и неспешно зашагал к срубу. Потянув на себя небольшую, но тяжелую дверь, вошел в комнату с большой печью, у которой стояли две девушки в гимнастерках: одна помешивала в котле длинным ковшом какое-то варево, источающее пряный плотный мясной дух, а другая переворачивала плошкой большие куски баранины, жарившиеся на большой чугунной сковороде. Уже покрывшееся тонкой светло-коричневой корочкой, приправленное острыми специями, мясо выглядело весьма аппетитно.
– Здравствуйте, красавицы, – поздоровался Сталин. – Что готовите?
– На первое щи со свежей капустой, а на второе баранина с макаронами, – ответила одна из девушек, крепкая и плотненькая, как репка. На Сталина смотрела безо всякого смущения, уверенно, говорила с улыбкой.
– Вижу, что вы большие мастерицы. Какой аромат вкусный. На весь лес идет! Боюсь, как бы медведи не пришли.
Иван Александрович, стоявший немного в сторонке, польщенно улыбнулся.
– Не буду вам мешать, – сказал Сталин и вышел из сруба. Приостановился, дождался Серова, а потом объявил: – Завтра я должен быть на Калининском фронте у товарища Еременко. Остановлюсь во Ржеве. Хочу посмотреть, что с ним стало… Я с товарищами выезжаю рано утром, а вы летите на самолете. Организуйте все как следует. Вижу, что у вас все очень хорошо получается.
– Подготовим, товарищ Сталин, – заверил Серов.
* * *"
"Место преступления было оцеплено взводом бойцов из комендантской роты.