Литерный поезд генералиссимуса

В живых осталось всего лишь несколько человек, и о существовании Шваркова они просто не знают. Сам он призывался с Дальнего Востока. Запрос мы уже направили, но, боюсь, когда придет ответ, он будет уже несвоевременен. Сам Шварков служил в железнодорожной части номер триста двадцать первой, которая в июне сорок второго года попала в окружение. Из его рассказов следует, что ему удалось выйти из окружения с несколькими бойцами. Кто они такие, в каких частях служили и как попали в окружение, ответить не сумел. По его словам, все они рядовые бойцы, и знает он их только по фамилиям, но фамилии, как известно, могут быть и вымышленные.

Шварков сослался на то, что документы красноармейцев были потеряны во время отступления. Все его показания зафиксированы здесь, – приподнял Мишин папку. – И в них немало слабых мест. Некоторое время его держали под наблюдением, но никаких подозрительных контактов выявлено не было, и наблюдение было снято. Сейчас он на хорошем счету у своего начальства, но это не исключает того, что он внедренный абверовский агент. В настоящее время мы возобновили за ним наблюдение. – Закрыв папку, полковник взял следующую. Пролистав несколько страниц, извлек фотографию и показал ее всем присутствующим. – Это майор обеспечения Двести семьдесят четвертой дивизии Заболотов Антон Игоревич, поступил в часть с мартовским пополнением. Не женат. Скрыл факт, что его брат был репрессирован в тридцать седьмом году, получив десять лет без права переписки. Вполне допускаю, что Заболотов мог затаить обиду на советскую власть и установить контакт с немцами. В запасной полк попал после отпуска. Где он проводил отпуск, не вполне понятно. Сказал, что у матери, но из полученного запроса следует, что у матери он не появлялся. Так что этот вопрос остается открытым. Может, все это время он провел у своей любовницы, а может быть… что я не исключаю, входил в контакт с немцами… И, наконец, третий фигурант, подходящий под описание, это майор Степан Яковлевич Гнедой, – показал полковник Мишин фотографию. Со снимка на них смотрел пехотный майор с располагающим волевым лицом. На широких плечах полевые погоны, фуражка с матерчатым козырьком. Взгляд открытый, внушающий доверие. Такого человека заподозрить в предательстве сложно, но подобную вероятность исключать не следовало. Каждый из присутствующих как никто другой понимал, что на войне случается всякое. – Служит в дивизионе номер триста двенадцать по охране тылов фронта. В свою часть поступил с майским пополнением.