А если вдруг ослабеют ноги, знал, что товарищи не оставят в одиночестве и препроводят до самого дома.
– Давно с фронта? – спросил сосед, когда Свиридов, сделав первые несколько глотков, шумно выдохнул.
– Два месяца прошло, – отвечал Михаил Свиридов, разрывая воблу на двое. – В госпитале валялся… Сейчас иду в запасной полк. Он недалеко тут.
– Понятно, – не то посочувствовал, не то порадовался за бойцов безрукий. – Только ведь прежде чем в часть определят, особисты наизнанку всю душу вывернут.
– Фильтрация, брат, – согласился невесело Свиридов, – с этим ничего не поделаешь.
Алексей Храпов стоял рядышком, участия в разговоре не принимал, тихонько обсасывал плавник сухонькой рыбки, небольшими глотками пил пиво.
– Все так. Где воевал, товарищ старший лейтенант?
– Степной фронт, вот там меня и зацепило. Ладно, выкарабкался, а многим не удалось.
– Мне вот тоже не повезло, – показал безрукий на пустой рукав. Немного подумав, добавил: – Хотя кто знает, может, и повезло… Помню, рванула мина, ударила по глазам желтым светом.
– Да, браток, трудно об этом вспоминать, – согласился Свиридов. – Я вот походил немного по вашему городу и вижу, что война здесь тоже крепенько прошлась.
– Почти все разрушили, гады! – выругался безрукий.
– Это хорошо, когда есть куда подругу привести, – улыбнулся Свиридов.
– Есть… Сейчас даже я за красавца сойду. Только приводить сегодня не придется.
– А что так? – удивился Михаил Свиридов, отставив кружку в сторону.
– Сам толком ничего не пойму. Пришли какие-то в гражданском, удостоверения показали, меня и мать выставили, сказали, что на пару дней.