Они сравнивали женщин на картине и на снимке. Сомнений не было: мнимая княжна, если ее раздеть и посадить на край бассейна, выложенного разноцветной мозаичной плиткой, была бы как две капли воды похожа на женщину с картины Клода Жибера «Бассейн в гареме».
Гоша задумчиво листал журналы, автоматически отмечая тут и там знакомый профиль и рыжие волосы. Журнал отражал множество событий, происходящих в городе, но события эти были несколько специфического плана.
Прием по случаю открытия нового элитного дома на Мичуринской улице, где присутствуют бизнесмены, чиновники и сам мэр с супругой.
Открытие гастролей известного американского дирижера, где присутствуют чиновники от культуры, известные творческие личности, заместитель мэра с супругой. Банкет.
Открытие дней голландской культуры в Санкт-Петербурге, прием в голландском консульстве, присутствуют чиновники, консул и дипкорпус. Фуршет.
Демонстрация новой весенней коллекции знаменитого модельера Татьяны Парменовой.
В глазах рябило от ярких красочных снимков. Гоша и сам не знал, что он хочет найти, как вдруг увидел такое, что не поверил своим глазам. На заднем плане снимка была опять-таки изрядно надоевшая Гоше княжна Елизавета Голицына, а рядом с ней не видно было Равиля Каримова и вообще никаких мужчин. Княжна разговаривала с какой-то женщиной, и в этой женщине Гоша с величайшим изумлением узнал свою приятельницу Лику.
Он откинулся на спинку стула и протер уставшие глаза.
– Шота, у меня глюки! – пожаловался он. – Посмотри, тебе вот эта девица никого не напоминает?
Шота несколько раз видел Лику, потому что Гоша был знаком с Ликой очень давно, они вместе учились в Академии художеств на искусствоведческом факультете.
– Послушай, дорогой, кажется у меня тоже глюки, – пожаловался Шота. – Но ты знаешь, мы ведь сегодня ничего не пили…
– Так кого она тебе напоминает? – не отставал Гоша.
– Она похожа на эту твою очкастую Лику…
– Точно, значит, это она, – вздохнул Гоша. – Нас с тобой не глючит."
"По всему выходило, что так оно и есть, потому что статья, сопровождаемая снимком, освещала открытие в Манеже выставки шведского художника, фамилию которого невозможно было произнести, а Лика как раз специализировалась на скандинавском искусстве.