Она имела в виду отрасль Великого Искусства, в которой творит ее новый знакомый, его творческое кредо и, возможно, планы на ближайшее будущее, но Аркадий уловил в ее вопросе интерес к гусям на мольберте и слегка испугался.
– Да так, – замялся он. – Рудик меня пустил в мастерскую немножко поработать…
Упоминание о неверном Рудике было его большой ошибкой. Акулина вспомнила, зачем она собственно пришла в «Валтасаровы Чертоги», вспомнила о своей загубленной молодости, о теткином домике под Вышним Волочком, проданном из-за коварного изменника, и снова оглушительно заревела.
Аркадий впал в панику и вспомнил о втором действенном способе борьбы с женскими слезами. Акулина, оценив благородство его намерений, тут же прекратила рыдать и деловым сосредоточенным тоном сказала:
– У меня принцип – никогда не делать этого в мастерской. Нельзя соединять работу с любовью. Да ты не переживай: у меня комната рядом, в десяти минутах отсюда. Только водку не забудь с собой взять.
Упоминание о водке было излишним: ее Аркадий не забыл бы ни при каких обстоятельствах. Тяжело вздохнув и подумав, что за каждый благой порыв приходится расплачиваться, он прихватил остатки водки и поплелся за своей неожиданной подругой.
Как только дверь мастерской закрылась и эхо тяжелых шагов неотвратимой Акулины стихло, в маленьком окошечке появилась усатая разбойничья морда, и кот Пинтуриккио, полноправный хозяин «Валтасаровых Чертогов», мягко спрыгнул на пол мастерской.
Пиня совершенно сошел с ума.