Сжав свободной ладонью мой подбородок, я бы сказала, грубо протолкнул свой язык мне в рот. Я же, сама от себя не ожидая, вместо того, чтобы оттолкнуть его или хотя бы прикусить язык, дабы знал свое место, сама включилась в поцелуй. Это можно спихнуть на пузырек ранее выпитой валерианки? Ай, да по фиг. Мне же нравится. Единственный момент, который нравится за весь гребаный день. Ощущаю себя каким-то ненасытным животным. Да, именно животным, судя по звукам, исходящим от нас. Если бы рука Андрея, несколько секунд назад мирно покоящаяся на моем подбородке, не оказалась бы в вырезе моей плотно облегающей тело блузке, я бы и дальше сосалась с ним как малолетка.
- Тебе не кажется, что ты… оборзини?
- О пердонара миа белла макарона, - облизываясь, произносит Андрей.
- Макарона?
- Си. Спагеттини, обожиссими. Белиссимо. Ты як спагеттини с плесениной.
- Як – это шо то вы, батенька, в Белоруссию заехали. С плесенью значит?
- Но но, не старая як плесенина, а изысканьоне як сыр дор блю.
- Cи синьор, бутылина валерианы. Я вам в сию сикундину оторву рукину, которая у вас в моей сиськине.
- О, пердонаре, - вытаскивает-таки руку из моей блузки и тут же, со знанием дела, оттопыривает пальцем ее края, заглядывая внутрь. Нормальная женщина бы как минимум это остановила, а я как дура забавляюсь сложившейся ситуацией. - Белиссимо.
- Андрей, - тихо произнесла я после незначительной паузы, во время которой Лебедев откинулся на спинку дивана.
- Хотел тебя увидеть. До субботы не хотелось ждать. Нравишься ты мне. Вот серьезно, - молчу. Не знаю, что ответить. И как бы смешно ни звучало, паршивое настроение снова вернулось на круги своя, стоило только отстранить Лебедева от себя. Что со мной происходит?! - Ты что реально выпила пузырек валерианки?
- Да.
- Зачем? - молчу, уткнувшись взглядом в его руки.
- Месячные аж на три дня задерживаются. Поговорим об этом?
- Ну, конечно, - после паузы произносит Андрей, едва скрывая улыбку. - Я уже как пять дней о любимых месячных не слышал. Бешенство значит.
- Хочется взять биту и хреначить всех подряд за любую мелочь. Управляющего за постоянно шмыгающий нос, Сашу за крошки на столе. За крошки, твою мать.