Ох, какой упрямый этот Ослик!
Но сейчас я действительно так сильно хочу побыть одна, что даже готова совершить пешую прогулку.
Ковальский на меня косится, когда я, высказав недоверие, забираю сама результаты обследований, и снова изучает пейзаж за окном, пока я переодеваюсь в свою одежду. Хотя, наверное, может составить топографическую карту моего тела, которое ревностно изучал в последнее время. Вежливость джентльмена, блин! Откуда только взялась?!
Мы молчим, но сейчас это давит на нас обоих, хотя тайна есть только у меня.
По приезде в отель сразу ухожу к себе в номер. Боссик мой, слава богу, проявляет чудеса терпения и даже не пытается меня задержать.
И вот когда я одна, дверь закрыта на замок, да ещё и стулом подперла, у меня сдают нервы. Я сажусь прямо на пол в ванной комнате и реву.
Мне жалко себя и несчастного ребёнка, который никому не нужен. Чувство, что контроля больше нет, давит меня, мешая нормально дышать, так что приходится вырывать каждый глоток воздуха.
Паника. Страх. Неизвестность.
Всё четыре фактора, которые я так старалась избежать, теперь сели на меня верхом и даже ремнём пристегнулись, чтобы не свалиться в моих жалких попытках освобождения.
Не знаю, сколько прошло времени, но меня немного отпустило, и понимая, что я замёрзла, полезла в ванну. Набрала воды погорячее и, покрывшись мурашками, пыталась прекратить вздрагивать и всхлипывать.
Вот это меня пробрало. Не припоминаю, чтобы я хоть раз в жизни так уревелась. Гормоны, мать их, наверное.
Согревшись, быстро искупалась и, едва успев вылезти из воды, услышала трезвон мобильника.
Накинув халат на голое тело, пошлёпала в поисках сумки. Вещь от известного бренда небрежно валялась на полу. Докатилась ты, Берсеньева!
Быстро взглянула на имя абонента и радостно ответила на вызов.
– О, Ами! Привет.
– Мира, привет. Ну не дождалась от тебя никакой информации по дате твоего возвращения, решила сама позвонить.
– Завтра утром вылетаю.
– Ура! Потом номер рейса и время прилёта скинешь, – радостно почти пропела подруга.
– Он не мой.
Он просто отец моего ребёнка!
Эта непрошенная мысль просто сбивала с ног, так что присела на край кровати.
– Ой, мне показалось, или в твоём голосе я слышу нотки разочарования? – продолжала издеваться Амато. – Неужели ему удалось расшевелить каменное сердце неприступной и гордой мисс юрист?!
Ему удалось даже больше! Этот упырь умудрился часть себя великолепного оставить во мне.