Если бы еще не облажался с камерами и охраной ресепшена, цены бы не было».
Ромка деловито светит на стену фонариком от телефона и сразу находит пульт управления. Нетерпеливо щелкает переключателями, врубая кондиционеры и холодильники. И, наконец, нажимает нужный.
Я щурюсь от яркого электрического света и бросаю быстрый взгляд на пол. Крови нет. Значит, не били и не тащили. И на том спасибо!
— Зачем же ты пошла сюда, Кира? Кто поманил тебя в эту глушь? — бурчу я, всматриваясь в план здания. И ориентируясь по окнам, отсчитываю нужную дверь.
— Кажется, здесь, — киваю я на железную дверь с надписью «Раздевалка». Лихорадочно ищу ключ на связке и никак не могу найти среди десятков аналогичных. Где-то есть бирка, на многих она просто отсутствует.
— Вы что там делаете? — раздается издалека грозный окрик, и к нам спешит дедок-вахтер. Естественно, у нас никакой вахты нет. Но это и не должность, а состояние души.
— Вы кто такие, я вас спрашиваю? — орет он, чувствуя свою значимость.
И только подойдя ближе, понимает, кто перед ним.
— Так эта-а, Алексей Николаевич, там никого нет, — мычит он. — Я вчера все помещения проверял.
— Найдите мне ключ, пожалуйста, — стараясь сдержаться, спокойно говорю я. — Мне нужно срочно попасть именно в эту раздевалку.
— Душ принять? — хмыкает дедок и, забрав у меня связку, деловито перебирает ее в заскорузлых пальцах. И найдя нужный ключ, протягивает его мне.
— Открывай, отец, — прошу я, и сам чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения.
"«А если Киры там нет? — проносится в голове ужасная мысль. — Что тогда делать? В любом случае, нужно обращаться в полицию и писать заявление, — вступает в разговор здравый смысл. — Кирюшенька моя, — с ужасом думаю я. — Найдись поскорее, девочка».
Проворачивается в замке ключ, щелкает внутренняя задвижка, и, как только дверь распахивается, я первым влетаю в комнату, где на диване, свернувшись калачиком, спит моя Кира.
— О господи, боже, — шепчет сзади старичок, — я же вчера все проверял.
Ромка что-то у него спрашивает, и наш вахтер бодро рапортует начальству. Но я ничего не слышу и не вижу. Лишь опускаюсь на колени перед старой колченогой тахтой и ласково провожу по Киркиной бледной щеке.
— Ты звала меня, солнышко? Я пришел за тобой!
Глава 19
Кира
Все тайное когда-нибудь становится явным. И выставляя меня из своего дома пятнадцать лет назад, вряд ли думала Нина Вадимовна, как ей аукнутся мои слезы.