В клинику его не повезли, отправили на квартиру, и через час после сеанса биоэнергетического целительства координатор прислал к нему врача, понимающего толк в таких проблемах.
Роман тоже нуждался в отдыхе, поэтому на какое-то время его оставили в покое, при том, что в квартире у кровати Ылтыына теперь дежурил опытный доктор.
Он поспал, потом с удовольствием напился чаю, проверил состояние больного.
Никаких кодирующих «закладок» в памяти эскимоса обнаружить не удалось. Феллер то ли не успел запрограммировать его, то ли не смог, то ли не захотел.
Очнулся он в начале шестого утра.
Врач позвал Романа, потягивающего чай на кухне в одних трусах.
– Он зовёт вас.
Роман отставил чашку, зашёл в спальню.
Ылтыын был ещё бледен, но в целом выглядел согласно уходу.
– Привет, целитель.
– Привет. – Роман сел на стул.
Врач посмотрел на них и удалился, снимая халат.
Оба поглядели ему вслед.
– Как жизнь? – спросил Роман.
– Это ты меня выволок с того света?
– Я был не один.
– Ты, я знаю. За мной снова должок.
– Ничего, сочтёмся.
– Что с Феллером?
– Ему удалось нейтрализовать первую «закладку».
– Я уже понял. Как?
– Психофизики в растерянности. Всунули вторую, внушили, что он попал в засаду, но выкрутился.
– Что дальше?
– А дальше я встречаюсь с ним завтра в Питере, и он ведёт меня как «закодированного пленника» к Фурсенюку.
– Понятно, в качестве засланного казачка. Судя по всему, мне в операции уже не участвовать.
– Ты своё дело сделал. – Роман подумал и добавил рассудительно: – Да и не молод уже.
Ылтыын наметил свою специфическую улыбку.
– Тут ты прав.
– Возрастом.
– У молодых впереди бесконечность, у стариков – вечность.
– Похоже, ты становишься философом.
– Я им был всегда. Мы, эскимосы, отличаемся от всех северных народностей…
– Умом и сообразительностью.
– Философским складом ума, – закончил Ылтыын.
Они обменялись понимающими улыбками, чувствуя взаимное расположение.
– Отдыхай, – сказал Роман, вставая. – Я тоже лягу, но буду рядом, если что.