«Вам не надоело питаться гнилой кашей и тухлой рыбой?» – для начала спросил он, сделав акцент на самом важном в жизни дива – еде. Его самого ни разу не накормили тухлятиной, Мила всегда брала на рынке мясные обрезки и требуху.
«Кто ты?» – рявкнул в ответ один из дивов, и Лев Николаевич услышал глухое низкое рычание. Надо торопиться, пока не вышел колдун и не поднял тревогу.
«Я тот, кто пришел освободить вас! – с силой вклинился Лев Николаевич в разум дивов, не давая им опомниться. – Присоединяйтесь к борьбе с угнетателями, и ваша жизнь изменится навсегда!»
Оковы тяжкие падутТемницы рухнут – и свободаВас примет радостно у входа… —начал он декламировать подходящее к случаю и выуженное из памяти колдуна стихотворение, но осекся: дивы совершенно его не слушали, он почти потерял с ними контакт.
"«Надо было про еду, эх…» – подосадовал Лев Николаевич, но тут же понял, что дело не в словах. Вниманием дивов завладело что-то другое. Лев Николаевич попытался снова нащупать их разумы и с ужасом услышал, что они говорят по ментальной связи с дивом намного сильнее их!
Управление! Ловушка!
Вжавшись в пол, кот навострил уши.
…Его обошли! Заманили в хитроумную западню!
И тут же, доказывая, что предположение верное, чье-то сознание коснулось его разума.
Лев Николаевич выкинул из головы все мысли и прижал уши, чтобы ненароком не среагировать на звук.
Но это пока. Стоит пошевелиться, и он выдаст себя. И бежать некуда, любой, даже самый слабый див Управления догонит и сожрет в два счета. Незаметность – единственный шанс выжить.
Шаги стихли, и совсем близко раздался ровный и очень знакомый голос:
– Сдавайся. Я не причиню тебе вреда. У меня приказ взять тебя живым.
Живым?! Так вот какой план у проклятых сатрапов! Они хотят, чтобы Лев Николаевич, нет, новый Николай Дивногорский сдался? Покорно надел ошейник и стал верно служить им?! Этим негодяям, эксплуататорам, палачам и рабовладельцам? Ни за что!
Ярость подкатила к горлу, заставив потерять самообладание.
«Выходи. Немедленно. И останешься жив».
«А я тебя еще освободить хотел.