– И то, что вы сейчас рассказали суду, и есть правда?
– Конечно!
– Так что, когда окружной прокурор велел вам говорить правду, вы решили, что вам необходимо изложить именно то, что мы только что услышали?
– Да.
– Получается, что вас заверили, что, если вы расскажете ту самую историю, которую имели возможность сейчас изложить, вы будете избавлены от ответственности за соучастие в контрабанде?
– Так я поняла.
– Итак, только за то, что вы рассказали данную историю, вы получили отпущение грехов?
– Нет, это было не так грубо.
В зале послышался хохот.
– У меня все, – сказал Мейсон.
Гамильтон Бергер с явным раздражением наблюдал, как Ивонна спускается со свидетельского места.
– Моим следующим свидетелем будет Джон Джили, – объявил он.
Джон Джили был худощавым мужчиной с бегающими глазками, длинным тонким носом, высоким лбом и выступающим вперед подбородком. Он двигался совершенно бесшумно, какой-то крадущейся кошачьей походкой. Джили поднялся на возвышение, принес присягу, уселся в кресло и выжидающе уставился на прокурора.
– Чем вы занимаетесь? – спросил Бергер.
– В данный момент?
– Разве шесть месяцев назад вы занимались чем-то иным?
– Не-ет.
– Так чем же вы занимаетесь?
– Я сдаю в аренду лодки и суда. Небольшие, разумеется. Катера.
– Где?
– В гавани.
– Были ли вы знакомы с Монроем Векстером при его жизни?
– Подождите отвечать на этот вопрос, – обратился к свидетелю Мейсон и тут же повернулся к судье Хартли: – Ваша честь, я возражаю на том основании, что вопрос предполагает факт, не подтвержденный уликами.
– Ваша честь, – вмешался прокурор. – Я прошу суд выслушать меня.
– Ну-у, – с сомнением в голосе протянул судья, – конечно, было бы логичнее сначала представить… Однако мы слушаем вас, господин обвинитель.
– С разрешения суда, – начал Гамильтон Бергер, – я напомню, что Монрой Векстер прыгнул за борт в очень глубоком месте.
– Прежде всего, господин прокурор, суд не принимает никаких объяснений, пока они не подтверждены непосредственными сообщениями свидетелей.