Как представила его строгое выражение лица, холодный тон и острый, темный взгляд… мороз пробежался по коже.
Не рискнула я его потревожить и позже, после ужина. Покорно ждала в гостиной и детей просила не шуметь. Видимо, так мы и уснули на диване.
Больше ничего не помню. Утомленная бессонной ночью, тяжелым днем и пасмурной погодой, я отключилась, как игрушка с посаженными батарейками. Организм сдался и будто впал в состояние анабиоза.
Как я очутилась в этой комнате? Кто-то же перенес меня сюда. И уложил мальчишек.
Ответ очевиден.
– Виктор, – срывается с губ его имя, а я краснею до корней волос.
Больше никого с нами в доме не было. Значит, он…
Почему я не проснулась? Ничего не ощутила, кроме… умиротворения? Ни капли не испугалась? Где были мои бессменные спутники: подозрительность и чуткость? В квартире с отчимом я никогда не позволяла себе расслабляться. Я была на чеку и мучилась от бессонницы.
С Виктором ничего подобного не произошло. Все реакции организма ослабли, а тело превратилось в желе вместе с мозгом.
Зато я выспалась на год вперед, даже несмотря на кошмары под утро. Теперь чувствую себя по-настоящему отдохнувшей. Я сегодня будто новый человек.
– Вот такое доброе утро, – заставляю себя улыбнуться. У меня есть правило: именно с этого начинать каждый день. Даже когда хочется сдохнуть, я упорно натягиваю уголки губ вверх. Заряжаю себя лживым позитивом.
Хотя этим утром моя улыбка вполне естественная.
Потянувшись сладко, я убираю пушистые и мягкие, как облачка, подушки, скидываю одеяло и… осматриваю себя широко распахнутыми глазами. Смятая, расстегнутая на груди блузка, задранная выше колен юбка, колготки – вся одежда на мне. Воскресенский оставил меня в постели прямо в том, в чем я приехала. Успел лишь накрыть, чтобы не замерзла ночью, и сразу ушел.
Я, конечно, не хотела бы, чтобы он трогал и раздевал меня, и благодарна ему за проявленное джентльменство, но… Как мне в порядок себя привести? Лучше бы разбудил…
«Где шляешься?» – вижу СМС от отчима сразу же, как нахожу на тумбочке телефон.
Одно сообщение в полночь – максимум его заботы. Потом он, наверное, ушел спать, наплевав на меня.
– К черту иди, – шепчу в дисплей то, что никогда не решусь сказать вслух. Семена я терплю ради мамы и немного… побаиваюсь.