И сейчас, каждый человек проичисляющий себя к христианской цивилизации должен себя спросить: «Как остановить русскую чуму? Как уничтожить голодные орды, готовые захлестнуть наши мирные пашни и дома? Как загнать этот ужас обратно в самую глубокую пещеру, и обвалить вход, чтобы не осталось и воспоминаний о русских чудовищах?»
Нью-Йорк Таймс, 7 апреля 1926 года
Российская империя, Москва.
Николая разбудила боль. Она словно раскалённым штопором вкручивалась в грудь, медленно и неторопливо проникая всё глубже, пока прохладная сухая ладонь не легла ему на лоб.
Когда он открыл глаза у его постели сидел личный лекарь императрицы Тасьи Фанг Ляо, и скупо улыбнулся.
— Сесе сешунг Фанг."
"— Я рад что могу помочь молодому воину, презревшему смерть. — Лекарь, вздохнул. — Вы, молодые так беспечны, и совсем не цените жизнь.
Николай представил себе, что случилось бы в случае смерти Сергия и Вильгельма.
— Если бы я отошёл в сторону… нет, лучше бы я умер.
— Ты всё сделал правильно. — Лекарь снова улыбнулся. — Но можно же немного поворчать старику?
— Сильно меня? — Спросил Николай то, что сейчас его беспокоило больше всего.
— Удивительно но нет. — Ляо чем-то позвенел на столике и поднёс к глазам Николая искорёженный орден Хатимана. — Это была первая пуля, а это, — он показал такой же искорёженный орден Святого Владимира. — Вторая.
— Привет. — Николай улыбнулся. Любава была одета в белый халат под которым виднелась кружевная рубашка, а на голове у неё пристроилась маленькая докторская шапочка. С раскрасневшимися щёчками и лаково блестящими губами, она была просто чудо как хороша. — Ты же вроде в Казани?
— Прилетела этой ночью курьерским бортом. Причем заметь, твоим. Ну в смысле Внутренней Стражи. — Она негромко рассмеялась.