И когда его вдруг назначили руководить отделом в Тайной Канцелярии, и когда сделали заместителем командующего Внутренней Стражей. Только там всегда решали за него, и этот барьер он видел уже за своей спиной. Поздно было сожалеть, и искать обходные манёвры. Нужно было впрягаться и делать дело. А сейчас впервые в жизни, от него требовалось решить нечто имеющее прямое отношение к его жизни, и никто не собирался помогать. Ни приказом, ни отказом.
Любава так и сказала. «Решай сам. Как скажешь, так и будет» и отправила от себя.
Лето 1926 года уже полыхало вовсю, несмотря на календарный май. Лётчик-испытатель конструкторского бюро Сикорского Вася Молоков, вовсю любезничал с новым водителем и секретарём Николая — Татьяной, начальник мастерских любовно приклеивал к стене плакат с молодой, но уже популярной артисткой Любой Орловой, и даже аэродромный уничтожитель мышей — кот Пропеллер, в тени старенького Ньюпора миловался с белой кошечкой.
— Предатели. — С чувством произнёс Николай и спрыгнул на землю, раскалённую солнцем.
После душа и переодевания легче не стало, и Николай, подумав, велел Татьяне, ехать в ближайшую церковь.
Ближайшей оказалась церковь Покрова Пресвятой Богородицы в Покровском-Стрешнево.
Большая белая машина с гербом Рюриков и знаком Внутренней Стражи, вызвала умеренный переполох в церкви, но Николаю до всего этого было безразлично. Прихожанином он был никаким, но в бога конечно верил, хотя и не ходил по церквям, постов не держал, и на богомолье тоже не ездил, предпочитая быть человеком чести, а не вымаливать прощение у бога.
Купил пачку свечек, выложив за них, не торгуясь «синенькую» сторублёвую ассигнацию, так как знал, что церкви конечно не бедствовали, но и не шиковали, живя только на жертвование прихожан."
"Затем расставил свечи в каком-то хаотичном порядке, сам для себя решив, что эта за здоровье матушки, эта за папу, а та, за Любаву, вот та, за Анечку, а следующая за русских солдат, и так далее.
Когда свечи кончились, остановился у красивой иконы с женским лицом, и просто стоял молча, не просив ничего, не думая, а просто погрузившись в поверхностный транс, смотря куда-то вдаль, и видел как лик женщины на иконе будто поплыл превращаясь в лицо Любавы, которая смотрела на него с такой любовью, что вдруг защемило сердце.
Николай оглянулся и увидел батюшку задумчиво смотревшего на него.