Подняв голову он, не смотря на мэтра произнёс на удивление звучным и мощным голосом.
— Любезный, должна ли эта девица, что-нибудь заведению?
— Нет господин. — Мэтр глубоко поклонился.
— Хорошо. — Седой всё так же, глядя куда-то вдаль, кивнул. — Тогда вот вам денежка. Приоденьте даму, да приведите в порядок, и чтобы через час, она сидела вот тут, напротив меня, умытая, чистая, и одетая как леди.
На стол гулко брякнулась толстая пачка ассигнаций, отчего распорядитель ресторана согнулся ещё ниже, и словно фокусник, исчез, прихватив с собой деньги и девушку.
Для халдеев, желание человека способного шлёпнуть о стол двумя тысячами рублей — закон, и поэтому Машу, не слушая возражений, затащили этажом выше, где находились нумера. Там быстро отмыли, чуть прикрасив, белилами и румянами, одели во вполне приличное платье, нежно розового цвета, и даже подобрали перчатки и шляпку в тон. Так что, когда девушка вернулась в зал, то уже ничем не напоминала золушку — посудомойку, а выглядела пусть не как принцесса, но вполне прилично, и даже за стол, села дождавшись пока официант пододвинет стул.
— Отлично. Просто отлично, и даже превосходно. — Седой посмотрел на Марию сквозь очки и улыбнулся, показав неожиданно крепкие и молодые зубы. — Позвольте представиться. Гурий Семёнович Грушин, инженер-механик по паровым машинам, и точной механике. Проживаю в Москве, имею свой выезд, и даже пару кресел во МХАТе. Это такой театр. — Пояснил он. — А про вас мне всё уже рассказали. И что матушка вас выгнала, и что полицмейстер вместо паспорта выписал жёлтый билет, и вообще всю вашу недолгую жизнь.
Говорил Гурий Семёнович, негромко, но голос, его рокочущий словно дальние раскаты грома, что-то такое вызывал в девушке, отчего хотелось просто замереть и сидеть с закрытыми глазами.
Ещё когда тётки из номеров, её намывали, самая старая, сказала тыча ей в грудь скрюченным пальцем: — «Не будь дурой. Человек солидный, серьёзный, не шаромыжник какой, и лицом пригожий. А ещё, при деньгах, и положении человек.
Поэтому, когда они оказались в роскошном четырёхкомнатном номере инженера, она сразу стала расстёгивать блузку, и была остановлена негромким смехом Гурия."
"— Да ты, никак мне тут отдаться задумала, девица-красавица.