Дело чести

Многим знаменитым и богатым отцам девушек на выданье, на своей шкуре пришлось узнать, твёрдую руку Александра Белоусова, и его суровый нрав.

Теперь же всё это, и прибытие молодого боярича, и затем его отца генерального штаба полковника Белоусова, и кровавые схватки с московским криминалом, казались частью дьявольского плана, в который никак не вписывался никакой другой брак кроме как с цесаревной Любавой.

А Николая, в свою очередь вовсе не беспокоили рефлексии московского Света. Несмотря на невозмутимый вид, сидеть рядом с царём и царицей, было весьма неуютно, как находиться у полностью снаряжённых мин.

Но сложнее всего было находиться рядом с Любавой, которая словно ледяная гора, находилась рядом, но внешне была бесчувственна и спокойна, что Николая чуть — чуть пугало.

В антракте, когда всё семейство с приглашенными удалилось есть мороженое с шампанским, он как-то непонятно для себя оказался в одной из уборных комнат[3].

— Ну наконец я вас настигла. — Любава, обмахиваясь веером прошлась по комнате, и остановившись у окна, замерла глядя куда-то вдаль.

 — Вот ведь штука. Могу неделями о вас не думать, но мелькнёт в газете заметка, какая, и тут же вспоминаю, и ту ночь, и ваши руки… А как подумаю про тех крашеных сучек, что вокруг вас вьются так никакой злости не хватает.

И поскольку Николай благоразумно молчал, Любава продолжила монолог.

— И вот если вижу вас, то тоже, спокойна, но ровно до той поры как не почувствую ваш запах. Ну скажите, как можно так, беспощадно к дамам, пахнуть сталью, порохом, и степной горечью?

— Горечь, это понятно.

 — Николай усмехнулся. — Как побреюсь или после ванной брызгаюсь полынной спиртовой настойкой. Она не так вонюча, как модные туалетные воды. А порох и сталь… Так постоянно же вожусь с оружием. Даже в Канцелярии, переложил все бумаги на заместителя и делопроизводителей, а сам больше занимаюсь с техникой, да с людьми общаюсь. Сегодня вот только дневную норму не выстрелял, но ночью наверстаю.

— А не желаете наверстать ничего другого? — Любава резко обернулась от окна, так что длинную косу мотнуло по комнате.

— Зачем, цесаревна? — Николай покачал головой. — Это же не любовь. Так, морок сказочный. А реальная жизнь она о другом. О заботах, делах… Сказки хороши в детстве, но взрослому они опасны. Можно утонуть в придуманном мире. Так иногда происходит, когда кажется, что реальный мир несправедлив и жесток.

Это же в сказке, всё крутится вокруг главного героя. И коньки — горбунки ему, и принцессу, и царство в придачу.