— Скажу вам больше. То, что Фолкнер передал вам рыбок — часть его мошеннического плана. Частью этого плана было и его заявление в полицию о краже. Полиции все это не понравится. Если вы имеете хоть какую-то связь с тем, что случилось, вам лучше занять четкую позицию.
— Никакого отношения к этому мошенничеству я не имею. Просто Фолкнер попросил меня позаботиться о его рыбках. Это все, что я знаю.
— Он их лично принес к вам?
— Да, именно так.
— Когда?
— Ранним утром в среду.
— В котором часу?
— Точно не помню.
— До обеда?
— Кажется, так.
— В каком аквариуме были принесены рыбки?
— Как я вам уже сказал, это не вашего ума дело.
Мейсон вновь направился к телефону, набрал коммутатор. В его манере была какая-то суровая решительность.
— В ведре, — поспешно сказал Стаунтон.
Мейсон медленно, как бы нехотя положил трубку.
— Что за ведро?
— Обычное, железное, оцинкованное.
— Что он вам сказал?
— Чтобы я позвонил в зоомагазин Ролинса и сказал, что у меня есть пара очень ценных рыбок, которые страдают болезнью жабр.
— Не так чиста, как вы утверждаете, — сказал Мейсон, продолжая стоять у телефона. — Вы забыли о том, что сказали человеку из зоомагазина.
— Что вы имеете в виду?
— Что ваша жена больна и что ее не надо беспокоить.
— Я не хотел, чтобы моя жена знала об этом.
— Почему?
— Речь шла о бизнесе, а о делах я с ней не говорю.
— Но вы солгали служащему из зоомагазина.
— Мне не нравится это слово.
— Подберите другое, но факт остается фактом. Вы сказали неправду, для того чтобы он не вошел в дом и не увидел рыбок.
— Неудачное заявление, мистер Мейсон.
Мейсон усмехнулся.
— Обдумайте еще раз, мистер Стаунтон. Представьте, как вы себя будете чувствовать в качестве свидетеля перед судьей, когда я начну перекрестный допрос. Вы и ваша чистая совесть!
Мейсон подошел к окну, отодвинул шторы и встал спиною ко всем, кто был в комнате, руки он опустил в карманы брюк.
Адвокат резко повернулся.
— Я думаю, что это все. Мы можем идти, Сэлли.
Немного удивленный, Стаунтон проводил их до двери.