Вы должны вынуть револьвер из сумочки, перевернуть его в положение, из которого стреляют, взвести и нажать на спуск.
— Признаюсь, я не понимаю цели этого эксперимента, хотя он весьма интересен, — заметил судья Эллиотт.
— Мори Кассела убили одним выстрелом в лоб, — начал объяснения Мейсон. — В кобуре Мори Кассела на момент его смерти находился револьвер. Насколько я понимаю, он всегда носил при себе оружие. Разумно ли предполагать, что он стоял в бездействии, пока обвиняемая возилась с сумочкой, и…
— Понятно, понятно, — перебил судья Эллиотт.
Ральф Гурлок Флойд вскочил на ноги:
— Мы возражаем. Я не считаю этот эксперимент справедливым. Он проводится не в тех условиях, в которых совершалось преступление. Откуда мы знаем, в каком положении лежал револьвер в сумочке обвиняемой, когда она зашла в квартиру Мори Кассела? Она могла достать револьвер, пока Кассел еще не открыл входную дверь. В таком случае револьвер был приготовлен к стрельбе, когда она оказалась в квартире.
— Тем не менее, — нахмурился в задумчивости судья Эллиотт, — защитой представлена интересная гипотеза, и суд не намерен лишать обвиняемую возможности разработать ее до конца.
На этот раз полицейский, знавший, что от него требуется, уложился в семь секунд.
Судья Эллиотт, засекавший время по своим часам, заметил:
— Где-то около шести секунд.
— Между шестью и семью, — возразил Мейсон."
"— Ваша честь, это не имеет абсолютно никакого значения, — запротестовал Флойд.
— А что произошло потом? — спросил Мейсон.
— Не пытайтесь и меня подвергнуть перекрестному допросу, — огрызнулся Флойд.
— В дальнейшем я буду обращаться к суду, — улыбнулся Мейсон. — Если бы обвиняемая позвонила в дверь, достав револьвер из сумочки и приготовившись к стрельбе, то Мори Кассел был бы застрелен прямо у двери.
— Сейчас не время для прений, — заметил судья Эллиотт. — Вы доказали то, что хотели, мистер Мейсон.
— Обвиняемая могла войти со взведенным револьвером и заставить Мори Кассела отступить в дальнюю часть квартиры, — настаивал Флойд.