А еще я знаю, какие у меня красивые глазки, как мягко светятся и блестят мои волосы, какая у меня бархатистая кожа, а про ноги и начинать не стоит – эпитетов не хватит. Просто у меня все на месте и всего в меру. Я веселая, умная, со мной хорошо в компании, но я от этого устала. Ус-та-ла, слышите вы меня? Иной раз, когда начинается такое вот слащавое сюсюканье, того и гляди, вырвет, не успеешь добежать. Так что, мистер Мейсон, нового вам в этом плане ничего не выдумать.
Мейсон рассмеялся:
– Вы, конечно, правы, и я совершенно ни на что не претендую!
– Да уж куда вам! За мной такие ухлестывали, что… – Хелен Ракер произнесла это с горьким сарказмом и подумала о чем-то своем.
Харви Найлз, который все это время лихорадочно возился с камерой, кивнул Мейсону, что готов.
Мейсон еще раз получше расправил листок и повернул к свету. Фотограф Дрейка посмотрел в видоискатель, сделал шаг вперед, потом немного в сторону и, улучив момент, опустил затвор. Потом он снова взвел механизм и щелкнул еще.
– Мне это не нравится, – заявила мисс Ракер.
– Почему же, позвольте спросить? – Мейсон слегка сменил положение, и последовали еще два щелчка.
Внезапно девушка рванулась вперед и выхватила листок из рук Мейсона."
"– Потому что я не верю вам, будто Том Сэккит велел мне отдать вам эту бумагу! Я хочу, чтоб он лично все подтвердил. Если все верно, то забирайте его – этот список, а если нет… а вон он и сам идет.
Сэккит, уже полностью одетый и причесанный, в сопровождении Дрейка и Фила Райса вышел из раздевалки, пересек улицу и чинно проследовал на стоянку автомобилей.
– Так, так, – лениво протянул он, – и кого же мы тут видим?
– Послушай, Том, – Хелен Ракер смотрела прямо ему в глаза, – ты действительно разрешил мистеру Мейсону взять этот листок?
Лицо у Сэккита потемнело от ярости.
– Какой листок?
– Тот, который… – Хелен вовремя осеклась и закусила губку.
– Ничего не знаю ни о каком листке! А что касается вот этих пристающих к нам типов, то они пытаются купить нас на дешевку.
«Милая» преданно посмотрела на него и быстро кивнула.
– Достойный поступок, – заметил Мейсон. – Дело принимает новый оборот. Джентльмен старой закваски смело жертвует собой и тащит чужое убийство, лишь бы не скомпрометировать доброе имя порядочной девушки. Вы, Сэккит, прикрываетесь ее репутацией, чтобы скрыть совершенное вами убийство.