И все же нам нельзя не учитывать одну гнусную возможность…
– Какую?
– Отвратительную возможность того, что Арлен Дюваль сама в запале ударила его по голове – они, вероятно, перед этим крупно повздорили, – потом схватила попавшийся под руку нож, всадила его Балларду в спину, а после всего случившегося пытается выкрутиться и спихнуть убийство на меня.
– В запале, ты сказал? То есть в приступе ярости?
– Вот именно.
– Но тогда это убийство уже не будет проходить по высшей категории.
– Возможно, Пол, мы за это и ухватимся.
– Но каков мог быть мотив? Отчего вдруг она могла впасть в безудержную ярость?
– Оттого, что внезапно обнаружила, что этот Джордан Л. Баллард и есть тот самый негодяй, провернувший манипуляцию с подменой денег и сваливший вину на ее отца. Впрочем, я вовсе не собираюсь гадать, по какому мостику переходить ручей, пока я к этому ручью даже не подошел.
Зазвонил телефон. Мейсон кивнул Делле Стрит, та сняла трубку, поднесла к уху, послушала и сказала:
– Это вас, Пол.
Пол встал.
– Слушаю вас. – Какое-то время он молчал, затем выругался и повернулся к Перри Мейсону: – Ну вот и все, Перри. Пламя разгорается.
– Что ты сказал?
– Полиция обнаружила Арлен Дюваль. Она призналась, что была у Балларда в доме. Почему пошла туда, не говорит, но признает, что забралась через кухонное окошко после того, как заглянула туда и увидела его лежащим на полу.
Мейсон посмотрел на часы:
– Это означает не что иное, как то, что время работает против нас.
– Сколько у нас его еще, Перри?
Мейсон пожал плечами.
– Бергер, мне кажется, и пальцем не пошевелит, пока не напишет обвинительный акт. Но он может начать дело и приступить к предварительному слушанию. Делла, подготовь, пожалуйста, представление для рассмотрения законности ареста.
– А ты как думаешь? – спросил Дрейк.
– Я полагаю, что он сделает и то, и то. Если, конечно, у него ума хватит.
– Не понимаю?
– Он обойдет Большой совет и возбудит дело об убийстве против Арлен Дюваль. Затем он может потребовать предварительного расследования и вызвать меня свидетелем от обвинения.