– Поскольку за эту оплошность я мог быть уволен, я решил, что ничего не стану говорить, если только не спросят.
– Спасибо, – сказал Мейсон.
В зал суда вошла Делла Стрит и протянула адвокату записку.
Мейсон поднялся со своего места.
– Врач утверждает, что мисс Корнинг не может выступить как свидетель. Поэтому, если суд позволит, я прошу вызвать моим вторым свидетелем лейтенанта Трэгга.
Трэгг, который перешептывался у стола обвинения с Гамильтоном Бергером, направился к свидетельскому месту. Однако окружной прокурор поднялся, сделал глубокий вдох и сказал, обращаясь к судье:
– Ваша честь, в этом нет необходимости.
Наступила мертвая тишина, затем репортеры, уже каким-то образом предупрежденные, что в деле назревает неожиданный поворот, дружно повалили к выходу. Судья Элмер, выждав несколько секунд, улыбнулся и сказал Сьюзен Фишер:
– Ходатайство удовлетворено. Дело против Сьюзен Фишер прекращается и… спасибо, мистер обвинитель, за вашу достойную позицию в этом вопросе.
Мейсон встал, поднял свой атташе-кейс и внезапно присел под грузом навалившегося на него тела. Сьюзен Фишер, одновременно плача и смеясь, повисла у него на шее со словами:
– О, вы удивительный, удивительный человек!
Стоявшая немного в стороне Делла Стрит улыбнулась и подтвердила:
– Мы все ему об этом говорим.
– Но я никогда, никогда, никогда не смогу заплатить вам, – проговорила сквозь слезы Сьюзен Фишер.
– Не беспокойтесь об этом, – ответила Делла Стрит. – У него, знаете, было предчувствие. Он все время твердил, что счет оплатит мисс Корнинг.
Лейтенант Трэгг протиснулся поближе к Мейсону.
– Ну что же, Перри, ваша клиентка чиста перед законом. Больше у вас нет причин скрывать что-либо. Как только вы догадались?
Мейсон объяснил:
– Лейтенант, когда опытный защитник допрашивает на суде свидетеля, он прекрасно видит, говорит ли тот правду или нет.
Я отвел ему в драме роль злодея, потому что в моем представлении он типичный маленький тиран, стремящийся подняться как можно выше, третируя подчиненных… Но оказалось, что относительно этой коробки с деньгами он говорил правду. Но если он говорил правду, тогда лгать должна была Элизабет Доу.