Пострадавшего положили в грузовик в бессознательном состоянии. Он пришел в себя, когда его несли на носилках в перевязочную, но у него в тот момент была полная потеря памяти. Он не смог назвать своего имени, адреса, рода занятий, откуда он родом, женат или холост. Короче, он не ответил ни на один вопрос в отношении себя. Мы осмотрели его карманы и установили по документам, что он Карл Паккард из Олтвилла, Калифорния. Я всячески старался отвлечь его внимание от этих документов, что могло бы освежить его память, до тех пор, пока не пройдет редкий эффект травматического шока и я не удостоверюсь, что серьезных повреждений не имеется.
Наступила драматическая тишина, а доктор со снисходительной улыбкой смотрел на своих внимательных слушателей, ожидая, когда они полностью оценят всю мудрость его тактики.
— Если бы я придал этому вопросу слишком большое значение, — продолжал доктор, — больной бессознательно насторожился бы и стал бы напрягать свою память, что непременно усилило бы временную амнезию.
— Понятно, понятно, доктор. Скажите, у него восстановилась память?
— Да.
В этом простеньком «да» было ясно выражено неодобрение тому, что адвокат столь невежливо прервал его научные объяснения.
— Он сам вспомнил свое имя? Пришлось ли вам подсказывать его или же он сам его назвал?
— Он сам все вспомнил. Если вы соизволите выслушать полный отчет, вы получите гораздо более ясную картину.
— Говорите, доктор, — кивнул Мейсон, вытаскивая из кармана портсигар.
Дрейк осмотрелся, опустился на стул и прислонился головой к стене, закрыв глаза.
Доктор Боллас начал лекторским тоном:
— Когда я его спросил, как обстоят дела в Олтвилле, я постарался, чтобы мой вопрос прозвучал как абсолютно случайный. Его ответ был в равной степени случайный. Тогда я поинтересовался, знаком ли он с председателем Первого международного банка в Олтвилле.
— Что он сказал про аварию?
— Сказал, что винить надо его одного.