— Он рассказал вам, чем болен человек, за которым вы должны ухаживать?
— Нет. Но из его слов поняла, что речь идет о сумасшествии в семье или что-то в этом роде.
— А почему вы укладываете свои вещи? — спросил Дрейк, возвращая ей конверт.
— Потому что епископ мне сказал, что я должна буду поехать с ним в путешествие. С ним и с больным.
— Сказал — куда?
— Нет.
— И он просил вас ждать его в гостинице?
— Да. Причем я не должна была заговаривать с ним в вестибюле. Мы договорились, что он кивнет мне, если все будет в порядке, и тогда минуты через три мне можно будет подняться к нему в номер.
— Для чего такая таинственность?
— Не знаю. Он ничего не объяснил, а я не спрашивала. Он епископ, значит, у меня нет оснований сомневаться в правильности его поступков. Ну и потом, он положил мне хорошее жалованье. Может быть таинственность объясняется тем, что он не хотел, чтобы больной знал меня как медсестру. Вы же знаете, как бывает с душевнобольными, они впадают в ярость, если догадываются, что находятся под наблюдением.
— Итак, вы поднялись наверх в номер к епископу, — повторил Мейсон. — И что вы там увидели?
— В комнате царил страшный беспорядок. Епископ лежал на полу. У него была контузия. Пульс был слабый, но постоянный. Я подняла его, положила на кровать. Можете поверить, это была очень трудная работа.
— Вы видели кого-нибудь в комнате?
— Нет.
— Дверь была заперта или открыта?
— Приоткрыта на пару дюймов.
— Видели ли вы кого-нибудь в коридоре?
— Вы хотите сказать, когда я поднималась наверх, чтобы пройти в номер к епископу?
— Да.
— Нет.
— Не заметили ли вы, чтобы кто-нибудь спускался на лифте в то самое время, когда вы поднимались наверх?
— Нет.
— Почему вы не сказали о случившемся администратору отеля?
— Я не видела в этом необходимости. Все равно они не смогли бы ничего сделать. Я вышла из отеля и вызвала «скорую».
— А потом поспешили сюда и приготовились удрать? — насмешливо спросил Пол.
— Я вовсе не готовилась удирать, я стала собирать свои вещи еще вчера, чтобы отправиться в путешествие.
— Каковы ваши планы теперь?
— Буду ждать вестей от епископа. Не думаю, что контузия у него серьезная. Через час, максимум через два он придет в себя, если, конечно, не будет склеротических осложнений.
Мейсон встал.
— О’кей, Пол, я думаю, она рассказала нам все, что ей известно. Пошли.