— Нет, — сказала она, — я не думаю, чтобы кто-нибудь… ну, разве что кто-то из близких друзей… Ирма Радин, например.
— А мистер Лоули является близким другом?
— Нет.
— Мистер Колл?
— Нет. — В ее голосе прозвучал вызов.
— Может быть, мистер Мейгард?
— Мистер Мейгард скорее наниматель, чем друг.
— Но он знает, как вы едите конфеты?
На ее лице опять отразилась нерешительность. Она явно не хотела давать утвердительный ответ, который содержал бы в себе прямой намек. Судья Гросбек теперь сидел, облокотившись на свой большой стол из красного дерева, и внимательно изучал ее лицо.
— Отвечайте на вопрос, — настаивал Мейсон.
— Мистер Мейгард знал, что я работала на кондитерской фабрике.
— Откуда ему это было известно?
— Он же нанимал меня.
— То есть вы работали на кондитерской фабрике, когда мистер Мейгард пригласил вас к себе в «Золотой рог»?
— Нет. Он просмотрел мои бумаги.
— И вы не считаете мистера Колла близким другом?
— Нет.
— Он ведь, кажется, был им одно время?
— Ну… ну, это зависит от того, что вы называете дружбой.
— А как насчет мистера Лоули? Он когда-нибудь являлся таковым?
— М-м, нет… Впрочем, может быть, и да.
— Мистер Пивис угощал вас конфетами?
— Да.
— Он видел, как вы их ели?
— Да.
— Ваша честь, — обратился Мейсон к судье Гросбеку, — я хотел бы попросить суд перенести заседание на завтрашнее утро. Я, разумеется, понимаю, что суд будет решать этот вопрос на собственное усмотрение, и…
— С нашей стороны возражений нет, — торопливо заявил Лейбли…
— Очень хорошо, — объявил судья Гросбек. — В соответствии с договоренностью сторон дело откладывается слушанием до десяти часов утра завтрашнего дня.
Какой-то момент казалось, что судья Гросбек хочет задать вопрос Эстер Дилмейер, потом он, очевидно, передумал и решил остаться верным принятой им на себя роли беспристрастного наблюдателя. Он поднялся из-за стола и вышел в отведенную для судьи комнату.
Мейгард решительно зашагал вперед по проходу со своего места, откуда с интересом наблюдал за развитием событий. Он направился прямо к Мейсону. Вид у него был свирепый.